Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 33 – Элеонора Гильм

Мерно тикал забавный будильник с лисьей мордочкой на циферблате. От наваждения сложно избавиться. Вета не сразу поняла, где находится. Потом теплой волной облегчения нахлынули воспоминания о том, что дядя Саша забрал из Цепома, спас ее от жуткой участи сироты.

Уже четыре года Вета живет в новом доме, спит на мягком диване, каждое утро смотрит в глаза принцессы на фотографии. Вета будто забрала чужую жизнь, чужую кровать, чужих кукол и чужого отца. И совсем не испытывает угрызений совести. Только вот новая мама отказывается привечать приемыша.

Очередной долгий вечер тянулся медленно, словно автобус в час пик. Каждую секунду Вета ловила презрительный взгляд Ксении. Девочка привыкла не замечать ее брезгливо поджатые губы, превратившиеся в тонкую нить. Вета жила с мыслью о своем везении и готова была терпеть придирки и поучения.

Так они и жили. Женщина и девочка. Мучительница и жертва. И каждая скрывала от главы семьи всю глубину воцарившейся нелюбви.

Вета отложила книжку и свернулась на кресле. Вторую неделю дядя Саша был в командировке. Он улетел на другой конец страны заключать жутко важный договор.

— Не горбись. Осанку испортишь. Будешь не только без ноги… Что молчишь? Хоть расскажи что-нибудь. Как в школе дела? – Женщина иногда пыталась вести с опекаемой нормальный разговор.

Вета не знала, как отвечать на картонные вопросы.

— Все нормально.

— А если я посмотрю твой дневник?

Вета молчала, уставившись в телевизор, где какой-то задорный парень рассказывал о прелестях шоколадного батончика. Нацепив наушники, он неистово отплясывал. Ей бы так.

— Неси дневник. Ты что-то скрываешь от меня. Получила плохие оценки?

Ксения быстрым движением вырвала из рук Веты открытый дневник:

— Опять тройка! Настенька себе такого не позволяла!

— Алгебра… Я не люблю цифры, проценты, интегралы. Так нудно.

— Кому интересны твои симпатии и антипатии! Или ты исправляешь алгебру и живешь, как обычно. Или… я забираю книги. Ты слишком много читаешь. И потому не успеваешь выполнять все, что требуется.

Лицо женщины искривила улыбка. Казалось, ей доставляли удовольствие те чувства, которые она прочитала во взгляде девчонки.

— Александр относится к тебе снисходительно. А таким детям, как ты, детдомовским, нужен жесткий контроль. Иначе от рук отобьетесь.

Зачем дядя Саша уехал и оставил Вету на съедение домашнему людоеду?

24

— Можешь же! – в пятницу Ксения Львовна расписывалась на страницах дневника, с некоторым презрением разглядывая «четверки», «пятерки» и даже размашистую надпись «молодец», выведенную строгой химичкой. Вета вздохнула. На этот раз угроза миновала.

— Встречайте меня, лебедушки! – Дядя Саша стоял на пороге и улыбался.

— Смотри, Лета, вот твой подарок к Новому году! – из огромной сумки была извлечена черная коробка с красочными надписями.

Замирая от предвкушения, Вета открыла коробку и с громким взвизгом вытащила из жесткого ложа серебристый, замечательно закругленный предмет.

— Мобильник! Спасибочки, дядь Саша. Ты как будто дед Мороз, исполняешь желания.

— Спасибо, дядя Саша. Говори правильно.

Ксения Львовна возмущенно поджала губы. Спорить с мужем она не стала, но весь вечер косилась на серебристую игрушку, к которой прилипли муж и девчонка.

Женщина небрежно убрала в шкаф подарок – платок с кистями, переливающийся нежными оттенками голубого и розового. У мужа решительно нет никакого вкуса.