Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 35 – Элеонора Гильм

— Здравствуйте. А мне надо найти…

— Кого?

— Машу. Тихая такая девочка, маленькая, как мышка. Почти не говорит.

— Мышка? Не знаю я такой. Ты родственница ейная?

— Нет, подруга.

— Подруга-а-а, – недоуменно протянула дежурная.

— Пожалуйста. Я обещала ей, что найду, не забуду.

— Вишь как! Ладно, сейчас попробуем помочь.

— Веточка, ты что здесь делаешь? – располневшая Ольга Васильевна одарила девочек светлой улыбкой.

— Здравствуйте, – Вета на секунду прижалась к женщине.

— Я рада тебя видеть. Ты как?

— Хорошо, я с дядей Сашей живу, в девятом классе учусь… Правда, все замечательно.

— Слава богу, я так за тебя рада, Веточка. Ты умница.

— Это моя подруга Катя. – Вета представила засмущавшуюся Трофимову. – Я Машу ищу.

— Машу?

— Помните, худенькая, молчаливая…

— Конечно, я всех вас помню. Вы как родные, – Ольга Васильевна замялась.

— С ней что-то случилось?

— Да нет, наоборот. Знаешь, появилась родственница, тетка… И забрала девочку.

— Значит, у Маши все хорошо.

— Надеюсь на это, – Ольга Васильевна погасила улыбку.

— А вы как? – Вета решилась на равных разговаривать с педагогом.

— А я лучше всех. Видишь? – Она погладила живот. – Ем и сплю за двоих.

— Поздравляю, здорово. Мы пойдем?

— Да, девочки. До свидания.

Психолог проводила Вету затуманенным взглядом.

— Ольга, че ты девчонке правду не сказала? – Вахтерша грузно встала со своего стула и закрыла засов. Гостей на сегодня достаточно.

Весь приют знал судьбу Маши, много раз она оказывалась здесь, соседи жаловалась на тетку-опекуншу, но девочку вновь возвращали в семью. Безвыходная ситуация.

— Зачем Вете правда? Она сама ребенок, ничем помочь Маше не сможет. Если мы бессильны…

27

Девица нарядилась в новое платье. Ксения Львовна придирчиво осмотрела Вету, которая находилась в том чудном возрасте, когда из куколки вот-вот вылупится бабочка.

В груди опять поселилась боль, будто кто-то маленький и когтистый сидел там, и царапал, царапал… «Почему она жива, а Настенька нет? Проклятый муж, издевается надо мной. Зачем я должна возиться с этой пигалицей? Будто мне есть до нее дело».

В дверь настойчиво позвонили. Одноклассница устала ждать подругу в холодном подъезде: приглашать к себе всяких подозрительных девиц Вете было запрещено.

— Веди себя прилично, не позорь нас.

— Хорошо, – на бегу выкрикнула Вета.

Будь воля Ксении, девушка превратилась бы в затворницу, целыми вечерами корпевшую над домашними заданиями. Будь ее воля… Но муж забыл о родной дочери, о страдающей жене и относился к пигалице так, словно та была его плотью и кровью.

28

Вета чувствовала себя принцессой. Уложенные локоны вместо надоевших косичек, губы накрашены помадой, которую отважная стащила у Ксении Львовны. Не беда, что к платью прилагались очень плотные колготки. Теперь они скрывали дорогущий протез немецкого производства – предмет Ветиной гордости.

Ей хотелось кричать, прыгать на одной ножке и веселиться. Но следовало немного подождать.

«Спасибо, дядя Саша», – мысленно поблагодарила Вета, подхватывая под руку подругу. Вишневицкий редко спорил с требовательной женой, но здесь настоял на своем.

— Вспомни себя в пятнадцать лет, – сказал он Ксении. – Или в семнадцать, – и широко улыбнулся.

А Вета не могла представить себе опекуншу юной и веселой, брезгливая гримаса намертво прилипла к ее ухоженному лицу.