Книга Серебряная кожа. Истории, от которых невозможно оторваться, страница 38 – Элеонора Гильм

— Я мечтаю…

— Айболитом что ли стать? – Мишка захохотал и подавился.

Его лицо налилось багровым цветом, а стакан заходил ходуном. Пузырящаяся жидкость залила колготки Веты.

— Что ты сделал? – расстроилась она. – Вдруг будут пятна. И мокро так…

— А ты сними, я смотреть не буду. На батарее высохнут. Мы даже свет выключим.

Вета мучительно думала над его предложением и прошептала:

— Выключай.

Темнота подействовала на Мишку опьяняюще. Пальцы обхватили голую коленку девочки, больно сдавили. Вета внезапно пришла в себя и закричала:

— Отстань от меня! Ты что делаешь?

— Ты типа недотрога? Кого из себя корчишь, колченогая?

Брызжущая слюна, ненависть в глазах. Вета с изумлением смотрела на парня, который превратился в монстра. Он подскочил, включил свет и ткнул пальцем в искалеченную Веткину ногу. Нога заканчивалась чуть выше щиколотки и переходила в протез – жуткое зрелище. Пластмасса поблескивала при свете безжалостной лампочки и не давала Ветке не единого шанса.

— Ты себя видела? Кому ты нужна такая? Уродина!

В комнату просунули любопытные носы сестры Макаровы:

— Что тут у вас?

Они возбужденно захихикали, предвкушая удовольствие от новой сплетни.

— И че у нас тут происходит? Размножение уродов? – Юля застыла в дверях, с кривой усмешкой разглядывая испуганную Ветку, лохматого Мишку, довольных одноклассников.

— Я домой, – Вета схватила колготки с батареи, быстро помчалась в туалет.

Путаясь, чертыхаясь, захлебываясь слезами, натягивала мокрую тряпку, мечтая лишь об одном – исчезнуть с лица земли. Она сжалась, открыла дверь и ринулась в коридор, не глядя на одноклассников, не пытаясь понять, что все думают про ее позор, жалеют или торжествуют. «Да, конечно, рады и расскажут всем…всем».

Прочь, прочь отсюда. Из этой квартиры, растоптавшей ее гордость.

Ксения Львовна открыла дверь и брезгливо отодвинулась, впуская Вету. Зареванные глаза умоляюще смотрели на женщину. Натянутые впопыхах колготки порвались на самом видном месте – чуть повыше левой коленки – и зияли назойливой дырой.

— У пустоголовых девиц этим всегда заканчиваются вечеринки. Ты отвратительно выглядишь! Поговорим утром.

Вета упала на кровать, не снимая праздничное платье. Так страшно увидеть презрение во взгляде дяди Саши! Что она натворила?

Когда все одноклассники ушли, Юля обнаружила под кроватью разлетевшийся телефон.

— Колченогая тварь, – шептала она и втаптывала каблуком в пол детали ни в чем не повинного телефона. – И рыжий урод.

29

Вета уткнулась в подушку. Все выходные она не подходила к телефону и пряталась даже от Кати. Вновь и вновь проходили перед глазами картины того неудачного вечера: хохочущий Мишка, веселые одноклассницы, торжествующая Ксения… Даже альбом с семейными фотографиями убрала подальше. Страшно было смотреть в глаза родителей и бабушки. Как объяснить, что она хотела повеселиться в компании ровесников, ощутить себя такой же, как они?

— Прощения у меня просить собираешься? – женщина плотно закрыла за собой дверь и опустилась на мягкий стул. Разговор предстоял долгий.

— Нет, – девочка села на диван и уставилась на опекуншу.

Вета понимала, что нужно выглядеть виноватой, побитой собачонкой, которая скулит у ног хозяйки. Но пересилить себя не могла.

— Вела бы ты себя поскромнее… Я позвонила Александру, мы долго с ним разговаривали, обсуждая сложившуюся ситуацию. Мы решили, что от тебя одни проблемы и огорчения. Вечеринки, с которых ты приходишь полураздетая, потеря дорогих вещей! Что дальше? Алкоголь? Притоны? Проституция?