Книга Перстенёк с бирюзой, страница 43 – Лариса Шубникова

Насте бы упрекнуть парня, взглядом суровым упредить, а не смогла. Радость девичья пересилила, затуманила головушку.

С подворья вышли и встали в воротах полюбоваться на небушко. Уж сколь дней дразнило, окаянное, долгожданным солнцем, то серело, то светлело, то дождем поливало.

— По прямой ступайте, – Алексей указывал. – По мощеному. Инако потопнете, снег потаял.

И пошли: впереди Ульяна с боярышней, позади Алексей. Шагали торопко, опасались скорого дождя.

На подворье кожевника забрали обувки богатой, а на торгу нашли навесей долгих из тяжелого серебра. Сыскали и шелка на платки да выходные рубахи.

В боярские хоромы возвращались под дождем, едва не бегом: ливнем окатило спорым и частым. У крыльца тётка увидала девок, что принялись болтать с ратными, и поспешила разогнать бездельников, оставила Настю одну рядом с Алексеем.

— Боярышня... Настя... – вой шагнул ближе, навис над девушкой. – Сколь дней не виделись, хоть взглядом подари.

— Что ты, что ты, – Настасья шагнула на приступки. – Зачем говоришь такое? Уходи.

— Уйти? Куда? Разве только в прорубь прыгнуть. Без тебя жизни нет. Постой, не уходи. Дай хоть миг малый на тебя полюбоваться, – шел за ней, упрямый, не отступал.

В темных сенях догнал бедняжку, за руку ухватил, к себе дернул и зашептал горячо:

— Не по нраву я тебе, так гони, кликни ратных, но не отпущу, пока не скажу... – прижался щекой в курдявой макушке. – Настя, люба ты мне. Сон потерял, все о тебе думаю. Знаю, что неровня мы, а сердце иное шепчет. Только слово скажи, заберу тебя и увезу, куда захочешь. Обвенчаемся, место сыщем. Я узлом завернусь, а бедовать не станем. Меч при мне, силы есть, стяжаю для тебя и злата, и почета.

Насте бы гнать от себя парня, а не смогла. Руки подняла оттолкнуть, а уронила их да прижалась щекой к крепкой груди. Замерла и глаза закрыла.

— Любая, милая... – шептал Алексей, целовал в теплый висок. – Как стемнеет выгляни в окошко, ждать буду хоть всю ночь.

— Алёша, нельзя нам... – шептала, слезами умывалась. – Ступай, ступай. Увидят, так плетьми тебя засекут.

— Пусть секут... – и гладил шелковые косы.

Боярышня вздохнула глубоко и толкнула парня от себя:

— Не подходи больше, себя не печаль и меня не тревожь. Не будет ничего, не дозволят. И не отпустят никуда, – слезы утерла рукавом. – Увязла я тут, застряла, как в силках... Уходи, уходи, Христом богом прошу.

И побежала по сеням, себя не помня. В ложнице упала на лавку и залилась слезами, сама не разумела горькие слезы-то иль сладкие. На виске чуяла огневой поцелуй пригожего ласкового парня, а в головушке кудрявой лишь одна думка и билась: "Увезу, куда захочешь...".

От автора:

Изверг - отвергнутый кем-либо или чем-либо, выброшенный, изгнанный откуда-либо человек. Так на Руси называли людей, которые покинули свой род, изверглись из него.

— Боярин! Сбоку, гляди! – Бориска кричал, как чумной, секся с дородным воем. – Обернись!!

Вадим и сам чуял, что ворог близко, а потому, не глядя, чиркнул воздух мечом, да угодил: чужой захрипел и рухнул на землю. Да вот передышки Норову не дали! Насели двое, секлись, как черти и не боялись ни смерти лютой, ни Господнего суда.

Боярин сразу разумел, что вороги неумелые, но злые и лютые. В том и уверился, спустя мига три, когда оба рухнули на окровавленную твердь: один без головы, второй с распоротым от горла до пупа туловом.