Книга Перстенёк с бирюзой, страница 72 – Лариса Шубникова

— Кольца? – северянин потрогал бороду. – Это из моего торпа*. Я привезу тебе, хочешь?

Настя с ответом замялась и посмотрела на Норова, будто разрешения спрашивала. То боярину понравилось, а потому и ответил:

— Привези, Свен, – кивнул, а потом обернулся на Настю: – Ступай к писарю.

Боярышня перечить не стала и пошла к дедку, что уж суетился у сходен, переругивался с северянами. Но оборачивалась, все глядела на Свенельда.

Норов если и хотел злобиться, то не стал: обрадовался Настиной улыбке и любопытству. То жизнь, не болото смертное, в каком отыскал ее вечор.

— Сольвейг! – кричал северянин вослед боярышне. – Сольвейг, вернись!

Настя оборачивалась, улыбалась, а потом и вовсе выкрикнула:

— Доброго тебе дня!

— Вадим, – довольный северянин обернулся к боярину, – это твоя женщина? Если нет, я заберу ее с собой.

Норов сжал кулак и поднес к носу Свена:

— Видал?

— Я опоздал? – воин огорчился, но вскоре снова улыбнулся. – Идем ко мне, разговор есть.

— Долгий? – боярин оборачивался на причал, выискивая Настю.

В толпе, что уж собралась на берегу, девушки он не приметил. Вокруг стало людно: подошли подводы, работные набежали. Промеж того и порубежненцы притекли торговать шкуры с ладьи. По сходням уже катили бочки с медом, несли тюки с рухлядью и волокли короба.

Вадим боярышни не видел, но слышал смех и шутки северян: чуть разумел язык. Все они радовались появлению "Сольвейг", обещая ей бусы, серебряные кольца и удачное замужество в их землях.

— Ты идешь? – Свен пошел к реке.

— Иду, – вздохнул Норов и, выискав взглядом Бориса, упредил, чтоб поглядывал по сторонам.

На ладье стало просторно: товар вынесли и дожидались мены*. Средь лавок пусто, на носу – тоже.

— Вадим, – северянин стал серьезным, тревожным, – в протоке у Сурганово видел ладьи. Не наши. Воинов немало. Ты когда уже сметешь врага со спроных земель? Сил нет или ждешь другого времени?

— Это ты хорошо спросил, Свен, – Вадим в один миг осерьезнел. – Всего тебе не обскажу, но знать хочу, ты со мной? Большой добычи не обещаю, а сеча будет славная. Если встанешь в протоке с дружком своим, Освальдом, так все, что в руки притечет, ваше. Мыта не спрошу, а вот пустое место на реке ты мне заткнешь.

— Осси идет следом за нами, – Свен почесал бороду. – Я стану говорить с ним. Думаю, он не откажется. Торг плохо начался, вода высока. Лето короткое, зима большая. Любая добыча дорога. Присядем, Вадим, обсудим?

Норов не отказался, уселся на теплые доски. Не чаял, что разговор затянется надолго, да упрётся в бочку с медовухой, какую выкатил Свен.

По сумеркам суета закончилась, северяне вернулись и...снова появился бочонок, а вслед за ним горячее варево и хлеб, какого сторговали у порубежненцев. А после того и еще бочонок, и еще...

Домой по темноте Вадим шел, спотыкаясь. Едва не сверзился на пригорке, но подхвачен был крепкой рукою ратника Федора, которого оставил на берегу стеречь. У крепостных ворот Норов чуть не треснулся лбом о стенку, а по проулку шел до того долго, что показалось – светает.

На крыльцо поднялся с трудом и уселся на приступке перевести дух. Видно долго сидел: в голове чуть прояснилось. Малое время спустя шагнул уверенно в сени и услыхал тихое:

— Кис, кис, кис... Где ж ты, пушистый?

Норов тяжко вздохнул и двинулся на Настин голос и огонек свечи, что держала она в руках.