Книга Просто Марго, страница 29 – Елена Скаммакка дель Мурго

«Господи, сколько мне осталось?? – вопрошал, молясь, сидя на кровати перед иконой, полковник. – Неделя, две, месяц? Так что же мне делать с этой прекрасной и чистой, как ангел, сошедший с небес, девушкой, спасшей меня и, как мне кажется, любящей меня? Имею ли я право перед лицом смерти принять ее любовь?»

Александр Иванович всю свою жизнь любил только одну женщину, свою жену Валентину Сергеевну, никогда ни на минуту не помышляя изменить ей с другой.

В каком бы месте он ни находился во время этой проклятой войны, перед каждым сражением и боем, который вполне вероятно мог стать его последним боем, он писал своей жене полные нежности и любви письма. И никогда ни словом, ни делом, не был способен огорчить или обидеть ее.

Но сейчас после тяжелого ранения Александру Ивановичу было так грустно и одиноко, в этой далекой от дома казачьей станице, в доме совсем чужих ему, хотя и заботящих о нем, людей. Ему так не хватало присутствия дорогих ему людей, их участия и заботы, что он непрестанно благодарил Господа Бога за внезапное появление в конце его грешной земной жизни такого нежного и любящего его создания, как Наташенька Воронцова. Только одна мысль, что он уйдет в мир иной, так больше и не увидев своих обожаемых жену и дочерей, горячим пламенем обжигала его больную, растерзанную душу.

«Будь, что будет! Прости, Господи, меня, грешного, прости! И не суди меня строго! Пусть близость с Натальей станет для меня приятной предсмертной агонией, последним глубоким глотком полноценной мужской жизни».

Судьба подарила крестьянской девушке и курскому помещику два счастливых месяца.

Бедная девушка делала все, что было в ее силах, лишь бы только продлить дни ее любимого человека. Перевязывала ему раны, стараясь сократить кровопотерю, отпаивала его парным молоком, чтобы сил набрался как можно больше, узнала, где живет местная лекарша, сбегала к ней и принесла какие-то особые чудодейственные травки, и их отваром поила Юдина строго, как было наказано, каждые три часа. Бывали дни, когда казалось, что Александр Иванович почти выздоравливал, много шутил и улыбался, выглядел бодро, прохаживался взад и вперед без посторонней помощи по хате и даже на крыльцо выходил подышать приятным морозным воздухом, а заодно и побеседовать с хозяином дома о войне и о политике, но на следующий день ему внезапно опять становилось хуже, он уже не поднимался со своей кровати, слабость и боли возвращались к нему с новой силой.

— Наташенька, милый мой, дорогой дружочек! – с придыханием, еле шевеля губами, говорил ей Юдин. – Видать, пришел мой час, умираю я! Спасибо тебе, Ташенька, за все, что ты для меня сделала! Ты скрасила своей любовью, неиссякающей добротой и вниманием мои последние дни. – Юдин из последних сил гладил ее шелковистые волосы.

— Нет, нет, я прошу вас, не уходите! Я этого не переживу! – Наталья металась у его кровати, не в силах больше ему помочь. – Боритесь, я умоляю вас, Александр Иванович!

— Все уже, милая, отборолся я и в жизни, и на поле боя! Только напоследок об одном тебя прошу – поскорее забудь про меня, тебе всего-то двадцать лет отроду, и у тебя вся жизнь впереди. Надеюсь, что, все же, наши скоро выиграют эту войну и ты найдешь свое счастье.

— Что вы такое говорите, Александр Иванович, мне, кроме вас, никто не нужен, – девушка вдруг увидела, как лицо Юдина нехорошо застыло. – Нет, я не хочу, я не могу вас потерять! – бедняжка слегка потрясла полковника за плечи, в надежде вернуть его в этот мир, а потом, положив свою голову на его грудь, целовала ее, обливая своими девичьими слезами.