Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 110 – Регина Грез

Кроме того два больших книжных шкафа из красного дерева едва не сгибались под тяжестью множества томов по риторике, философии, юриспруденции. Неужели Фурий все это прочитал и осмыслил – и Эпикура и Сенеку… Похоже, труды великих мыслителей и гуманистов пошли не впрок.

Длинный эбеновый стол был завален кипой бумаг и рукописей, рядом с чернильницей лежало серебряное стило для письма. А поверх «Медеи» Овидия я узнала черновики новой поэмы цезаря. Да-да, я разбираю латынь и вижу, что в уголке стоит мое имя.

Фурий не раз говорил, что посвящает свои стихи мне – Валие из чужой, далекой страны, куда не добраться воинственным римским легионам. Разве только отрядам их потомков времен диктатора Муссолини в составе бронированной немецко-фашистской орды. Причудливы твои повороты – история!

Сейчас Германия лишь «варварская» провинция Рима, но придет время и германский полководец Аларих поведет свои войска на Грецию, потом возьмет Рим и опустошит всю Италию. Во время осады Рима сенаторы попробуют откупиться и устрашить врагов многочисленностью населения города, готового встать на его защиту. Что же ответит Аларих гордым римлянам в белых пурпурнополосатых тогах?

— Чем гуще трава, тем лучше косить.

Хорошо помню из лекций, что германский вождь тогда получил колоссальный выкуп: всех рабов, две тысячи килограммов золота, множество шелковых туник и кусков шерстяной одежды, окрашенной в разные цвета.

— Что же останется самим римлянам? – грустно спросили сенаторы, разводя холеными руками.

— Жизнь, – кратко ответит Аларих.

И, может быть, в этот момент над его островерхим шлемом поднимется грозная тень кузнеца Гримунда, замученного на арене под свист и вопли обезумевшей от крови толпы:

Verbera! – Секи!..

Iugula! – Добей!..

Ure! – Жги!..

Говорят, цезарь помиловал херуска Грани. Почему-то я рада этой новости. И Квадрантус остался жив, хотя не мог уйти с поля боя сам, его унесли прислужники. О Борате лучше не вспоминать. Слишком больно. Я, кажется, разум потеряла, если вздумала угрожать цезарю при виде того, как на преторианца прыгают волки…

Но благодаря хитрому вмешательству Катона инцидент удалось замять. Главное, Борат остался жив. Почему-то для меня это важно. Если Фурий ни в асс не ставит своего преданного солдата, то что уж говорить обо мне. Я и вовсе пыль под его котурнами.

Точно знаю, что самые отъявленные археологи полжизни бы отдали, чтобы лично осмотреть убранство императорского дворца в Древнем Риме первого века нашей эры, собственной рукой прикоснуться к бронзовой жаровне в виде военной крепости или к амулету-подвеске, изображавшей сразу три эрегированных фаллоса, обвитых золотыми цепочками со вставками из агата.

А мне придется заплатить за такую возможность еще более высокую цену. Но события последних дней несколько притупили чувства самосохранения. На арене только за несколько часов погибло около сотни взрослых крепких мужчин, там мог остаться и Борат.

Они все – дети своего жестокого времени и принимали судьбу достойно. Так стоит ли мне хныкать и тосковать, даже если я не доживу до рассвета? Рим не заметит «великой» потери.

— Афес, приготовь ванну и лучшие одежды. И вели украшения принести. И разные краски для лица… и гребни и ленты… Пусть обо мне хорошо позаботятся служанки, я желаю достойно встретить божественного императора, когда он вернется сюда.