Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 117 – Регина Грез

Фурий необыкновенно ласков со мной сейчас, например, вчера подарил новые водяные часы с матовым стеклом, украшенные драгоценными камнями и золотыми пластинками. На верхушке клепсидры размещалась маленькая золотая птичка, кажется, соловей. Отличный намек!

— Пусть ароматические капли отсчитывают каждый счастливый час, что мы проведем вместе, мое сокровище…

— Да будет так, повелитель!

"А что мне еще отвечать…"

Смутно подозреваю, что роль заботливого жениха может ему скоро наскучить и тогда томный облик эстета обернется звериным оскалом. Мне некуда деться, я плыву по течению, по пути стараясь хоть чем-то помочь старым знакомым.

К моему разочарованию и даже гневу, который я едва могла скрыть, Катон отказался просветить меня относительно судьбы Мелины.

— Распутница подлила тебе настойку аконита в бокал с вином, а ты собираешься за нее просить, глупая женщина? У тебя сейчас нет других забот? Да хотя бы заняться своей внешностью – ты тощая и бледная, словно канатная плясунья. И это наша будущая Домина?! – притворно изумился Катон, картинно воздев руки к потолку. – Я сейчас же велю Писцию приготовить для тебя садовых сонь в горшочке. Редкий деликатес, особенно если использовать соус из оливкового масла, толченого перца, меда и майорана.

В подтверждении своих слов Тит Сергий аппетитно причмокнул, делая вид, что облизывает кончики сложенных щепотью пальцев. Но меня не поймать на болтовню о вкусовых предпочтениях. Тем более, если речь идет о древесных грызунах, чье нежное мясо само тает во рту и пахнет фруктами, поскольку бедных сонь держали на специальной диете.

Еще пара таких подробных описаний и я точно на рыбу перейду! Средиземноморское меню чрезвычайно разнообразно, например, вчера мы с Фурием воздали должное краснобородке в сырном кляре. Но я отвлеклась… Мелина. Не успокоюсь, пока не решу вопрос.

— Я всего лишь хочу знать, какова ее участь, – упрямо твердила я, – это не займет много времени.

— Попытаюсь разведать, – буркнул Катон с явным неудовольствием от того, что я не разделяю его гастрономических пристрастий.

Пришлось пустить в ход свои немудрящие женские чары и намекнуть на книгу рецептов о вкусной и здоровой пище, которую не худо бы написать самому Катону или дать поручение толковому слуге.

— Только представь, дорогой Тит Сергий, ведь столько существует рукописей о войнах и строительстве, о богах и царях, даже о том, как правильно отстирывать одежду от пятен, используя трехдневную мочу, собранную из городских бочек. Но разве есть хорошие, умные книги о еде? А ведь – это одно из важнейших удовольствий нашей унылой жизни…

— Так ли унылой? – засомневался Катон, почесывая гладко выбритый подбородок. – Хм, может быть, ты права, особенно, если учитывать почтенный возраст, когда остается радовать душу общением с философами и лицезрением красоты. А как же дряхлеющее тело? Оно еще способно оценить изысканные лакомства и подливы… Ты подала мне хорошую идею, Валия. Я подумаю на досуге. И о «кобылице из Остии» тоже подумаю.

— Я хотела еще спросить об одном актере, ну… Фарбий Эдей – ему запрещено выступать в городе… как считаешь, цезарь сам подписывал тот указ или это работа местных властей, смотрящих за порядком…

— Мой тебе совет, дорогая Валия, забудь о жалких плебеях, с которыми прежде водила дружбу! Перед тобой открыты лучшие особняки Эсквилина и Палатина, стоит ли думать о грязной Субуре – родине всех мух Империи.