Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 130 – Регина Грез

Уже слабея, я вдруг расслышала над собой знакомый голос, но его тут же заглушило мерзкое шипение Фурия:

— Держи крепче тварь, разожми ей зубы, я сейчас принесу питье, она успокоится навсегда.

Внезапно я почувствовала себя легкой, открыла глаза – на корточках передо мной сидел Борат, это могло быть моим спасением, но и нашей погибелью одновременно. Могу ли я потянуть его за собой…

Знакомые четко очерченные губы на побледневшем лице слабо шевельнулись:

— Что он хотел с тобой сделать?

— Заставляет выпить отраву! Потом якобы и себе перережет вены. Он сам так сказал… он окончательно рехнулся.

Когда Борат выпрямился навстречу Фурию, я решила, что вижу его живым в последний раз. Сейчас император кликнет стражников, Бората уведут в темницу, а мне силой вольют в рот «приятный напиток». Осталось лишь обреченно зажмуриться, собрать в горстку жалкие крохи мужества и принять неизбежное. Но что такое он говорит… Громкий, уверенный голос Бората заставил Фурия помедлить с моей пыткой.

— Государь, я принес спешное донесение! Преданные люди сообщают, что завтра на заседании Сената будет вынесено решение объявить тебя преступником вне закона, предателем без имени и родины. Легионы будут на их стороне. Среди гвардейцев немало тех, кто не станет вмешиваться. Ты сам знаешь, это твой приговор.

Прижавшись щекой к ковру, я расслышала тяжелое свистящее дыхание Фурия, и хриплый клекот, обозначавший смех.

— Да, я давно… давно ждал. Но они просчитались, приказ насчет Клавдия уже подписан и сейчас его дом должен быть охвачен огнем. Но что теперь… куда мне теперь… я буду бороться… соберу верных… смогу еще… что думаешь?

Отрывистый чеканный ответ Бората еще долго звенел у меня в ушах.

— Ты принял верное решение, государь! Оно достойно твоего имени и памяти славных предков. Я здесь, чтобы тебе помочь и исполню свой долг без промедления.

Потом между ними что-то произошло, разговор резко смолк, может, мне показалось, но Фурий всхлипнул или издал короткий смешок. Не поднимая головы, я отодвинулась в сторону, попробовала отползти к стене, а потом, опираясь на нее, начала медленно подниматься.

Вскоре я обнаружила, что Фурий лежит на кровати, а Борат склонился над ним, будто выслушивая важные наставления. Но почему ковер и покрывало в крови… О боги! Что теперь будет!

Когда Борат приблизился ко мне, я уже сидела на сундуке, покрытом персидскими тканями, пыталась собраться с мыслями.

— Ты цела? Он не успел причинить тебе вред? Валия, отвечай же!

— Все хорошо… хорошо… Скажи, он мертв, да?

Борат кивнул, и по его нервно подрагивающей верхней губе я мгновенно поняла весь хаос, что сейчас творился в душе солдата. Нелегко вонзить клинок в сердце человека, которого прежде не раз защищал от смерти. Пораженная болью, написанной на его лице, я ощутила в себе прилив сил и желание избавить гвардейца от мук совести.

— Не терзай себя, ты его спас! Это правда. Я знаю наверняка. Он хотел умереть, все было решено.

— Я знаю, – выдохнул Борат. – Он сказал, что благодарит меня, а тебя просил красиво расправить его одежду, пока не пришли остальные. Он хотел выглядеть торжественно-мрачно.

И только теперь до меня дошли отголоски того смятения, что тщательно скрывал Борат, передавая последнюю волю покойного. Мы порывисто обнялись, я не сдерживала слез облегчения. Казалось, со смертью Фурия с нас разом спали все невидимые оковы, и новые беды точно обойдут стороной.