Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 51 – Регина Грез

Пока мы препирались с Тулией, ее старшей подруге уже завили и уложили волосы в пышную прическу, затем Мелина сама надела серебряные браслеты и пару перстей, придирчиво осмотрела достойно ли лежат складочки столы и шагом истинной матроны удалилась обратно в свои покои.

И очень вовремя, потому что вскоре после ее ухода в купальню забежала растрепанная рабыня от самого Фурия. Император желает видеть свою «певчую птичку», то есть меня.

С неровно бьющимся сердцем я натянула на влажное тело нижнюю тунику, а поверх свежую льняную паллу аметистового цвета, закрепила бронзовой пряжкой поясок и едва усидела на месте, пока рабыни украшали лентами мои длинные волосы.

Тулия посматривала ревниво, но мне было не до нее, я настраивалась на тяжелый разговор со злобным тираном, каким мне сейчас представлялся Фурий.

У резных дверей в личный таблинум – кабинет цезаря, как обычно, стояла преторианская стража. Узнав Бората, я в душе застонала – глаза красные, под глазами залегли синеватые тени, веки воспалены… Ба, да у нас и синяк на правой скуле! Интересно, в каком тогда состоянии Рыжий, так и хочется спросить, но времени нет и, проходя мимо, я только легонько касаюсь опущенной ладони Бората.

Гвардеец сжал пальцы в кулак и не сдвинулся с места, а я уже вошла в таблинум. Буду вести себя естественно и скромно, прикушу язычок и стану лишь отвечать на вопросы, не то, что прежде могла болтать целыми часами, видя искренний, как мне казалось, интерес и участие к моим словам.

Едва завидев меня, император сейчас же протянул обе руки навстречу и даже поднялся с изящной тахты.

— Я очень скучал, Валия. Отчего ты бледна, тебе нездоровится?

— Немного болит голова. Пройдет. Рада видеть тебя в добром здравии.

Поклонившись, я села в кресло рядом с лежанкой Фурия и приняла самый смиренный вид. А он внезапно опустился у моих ног и обнял мои колени, прижавшись к ним щекой. Разговор пошел тоже странный.

— Валия, прошу, не покидай меня. Если бы ты знала, как я томлюсь в одиночестве среди этих позолоченных стен. Все кругом ненавидят меня.

— И боятся.

— Только страх и удерживает их от нападения.

Мы оба замолчали. Вязкая тишина прерывалась лишь глубокими скорбными вздохами Фурия да щебетом ласточек за раскрытым окном. Мне так хотелось выбежать в сад или прогуляться по городу, лишь бы вырваться из плена этих белых рук, но я послушно сидела на месте.

— Милая, за что ты сердишься на твоего господина?

«Вот это поворот… Как будто со мной говорит брат-близнец Фурия – нежный и кроткий, а не самодовольный наглец, бьющий по лицу рабынь и заставляющий друзей раздеваться у всех на виду. Друзей ли…».

— Фурий, скажи, пожалуйста, кто я для тебя?

Я даже осмелилась встретиться с ним взглядом и в его светлых глазах прочла что-то вроде сожаления и тоски.

— Ты словно глоток чистой воды в мутных водах отчаяния.

— Так выплыви из этих мутных вод, наконец!

«О, нет, нет, Валя, не наступай на прежние грабли, хватит его учить, он сам прекрасно знает, что ему нужно и даже будет решать за тебя саму».

— Фурий, скажу честно, ты меня испугал, – мягко промолвила я.

— Чем же, цветочек мой? Как дивно ты сегодня хороша… тебе очень идет этот цвет, носи чаще такую одежду, она отражает твою строгость и в то же время чувствительность. Я написал вчера пару строк о тебе, позволь я прочту.