Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 48 – Регина Грез

Наверно, решил, что я ходила на свидание к кому-то из его сослуживцев. Дяденька почти прав. Но, как же вовремя к нам вломился этот нахальный Марк, – он просто спас меня от опрометчивого поступка. Борат, конечно, опять будет злиться и решит, что я издеваюсь над ним. Ничего, переживет!

Вот только почему мне так стыдно и жалко его. Ну, чего он ко мне пристал, разве мало других… А я-то раскисла, растаяла под его поцелуями, почти уступила, дура! Не подумала о последствиях.

Губы горят, сердце ошалело стучит, внизу живота ноет, а соски напряглись и просят ласки тяжелых, жестких ладоней. Хочется накричать на кого-то или разбить длинную позолоченную вазу в нише, на ней нарисованы непристойные картинки, я зачем-то внимательно рассматриваю их каждый день, проходя мимо в комнату умываний. Это же исторический артефакт, в наше время в музее бы выставлялся. Под пуленепробиваемым стеклом.

Нет, мне не уснуть сейчас, хотя голова гудит, словно колокол.

Я тяжело дышу, опираясь на стену, и принимаю еще одно глупое решение. Я иду в покои Мелины, – вдруг «любимая гусыня цезаря» тоже мается бессонницей посреди ночи. Мы обменяемся привычными колкостями и расстанемся почти как подруги.

Может быть, она еще что-нибудь мне расскажет о Борате, теперь мне интересно все до мелочей. Не могу выкинуть солдата из головы, вот же напасть!

Просторная комната двух «откормленных индюшек» утопала в роскоши, создавая яркий контраст аскетической обители Бората. Здесь со стен отделанных черным деревом с позолотой свисали массивные бронзовые светильники. Полы были выложены из кипарисовых дощечек

Щепоточка благовоний, брошенная в жаровню, растворялась клубами ароматного дыма. Красные шторы, искусно расшитые золотыми цветами, прятали окна, мозаика на стенах изображала сценки с нимфами и сатирами.

М-да… Один из таких плешивых сатиров, только без козлиных рожек и копыт, зато в съехавшем набок миртовым венке, сидел сейчас на пестром ковре в позе кособокого лотоса и играл на свирели. Никто не планировал спать.

Мелина развалила свои пышные телеса на кровати и кормила виноградом новую подругу. Ой! Приглядевшись, я поняла, что это накрашенный и завитой мальчик – в области груди у него все плоско, зато в паху под короткой туникой заметно бугрилась.

Тулия разливала вино из узкогорлой амфоры с изображением осьминога, рядом на столе стояли серебряные чаши и кратеры для смешивания напитков, а также стеклянный сосуд с чистой водой. Настоящее вино в Риме слишком густое и терпкое – его надо разбавлять, иначе свалишься после пары глотков.

Мое неожиданное появление было едва замечено – хозяйки апартаментов и их странные гости оказались уже достаточно пьяны для бурного выражения чувств. Я немного поколебалась, стоило ли вообще присоединяться к сомнительной компании, но повернуться и уйти без пары приветственных слов посчитала дурным тоном. К тому же обе девчонки младше меня по возрасту и статус их весьма невелик, так чего церемониться.

— Салют красавицам!

— Хайре! – неожиданно звонко ответил мальчик, наряженный девочкой, а потом взмахнул тонкой рукой и тут же замолчал, поскольку во рту у него снова оказалась крупная темная виноградина.

Наверно, парнишка родом из Греции, я помню, что «хайре» там звучит как «радуйся». Что ж, немного радости за сегодняшний день мне точно не помешает. Я смело шагнула вперед и обратилась к Тулии: