Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 46 – Регина Грез

— Он далеко?

Я усмехнулась про себя, как будто расстояние имело значение. Ну, да, конечно, одно дело, когда муж за углом кавалерийскими мечами торгует, и совсем другое, если он отправлен в поход на Рейн – воевать с тевтонами. Оттуда можно вообще не вернуться.

— Далеко…

— И ты его любишь?

— Это сложный вопрос.

— От него ты сбежала в Рим?

Предательски защипало в глазах, не хочу я обсуждать свою личную жизнь с посторонним человеком, но Борат не унимался.

— Он тебя обижал?

«Да не то, чтобы очень…»

Память услужливо загрузила картинки из прошлого: как-то я попросила Ромку встретить меня после школьного вечера, а он забыл, отправился на вечеринку к товарищу, не отвечал на звонки. Я домой бежала, не чуя дороги, дважды упала на присыпанный снежком гололед – думала, с мужем что-то случилось, а в трех шагах от родного подъезда двое вертлявых мужичков прижали меня к гаражу – забрали сумку, сняли серьги и обручальное кольцо. Еще нормально отделалась, могла бы и вовсе остаться там в луже крови.

— А если не увидишь его больше, долго будешь одна?

Теперь Борат положил мне ладони на талию и откровенно терся носом о мой напряженный живот, но я будто окаменела, только механически гладила солдата по мягкому ежику коротких волос, тупо глядя на дверь, от слез все плыло и качалось перед глазами.

Ромка, наверно, ищет меня, подняли на ноги весь Краснодарский край, решили, что я похищена злыми горцами или в Турцию меня увезли – прямиком на другой берег Черного моря.

А в начале нашей эры все Западное Закавказье находилось под властью Римской империи. В Абхазии даже римские оборонительные крепости остались, например, на горе Афон до сих пор одна такая стоит – защищаться от готов и гуннов, с потомками которых теперь все дела на политическом уровне решаются, без ливня стрел и частокола копий.

— Валия, скажи, ты только из-за мужа не хочешь со мной?

Я чувствую пальцами – у Бората возле правого уха шрам, и висок когда-то был глубоко рассечен, да еще эта свежая царапина на щеке, трогаю ее особенно осторожно, наверно, еще болит – острый же нож был у казарменного брадобрея…

Борат ерзает на моих коленях, как на подушке, хотя, если бы это были ноги Мелины, ему было бы гораздо мягче, но что ж поделать, я не приглашала, так ведь и сердится еще:

— Чего ты молчишь, как прикусила язык, на тебя не похоже!

Тогда я закрыла ему рот ладонью, собралась с духом и выпалила как на духу:

— Вот подожду годик и если не смогу вернуться на родину, буду искать себе мужа в Риме.

Борат тяжело вздохнул, снова прикрывая глаза, будто желал почувствовать запах, исходящий от моего платья, а потом отвел мою ладонь с лица и начал делиться планами. Похоже, он давно все просчитал:

— Через год я смогу оставить службу, получу хорошую выплату, куплю дом на окраине города, лучше с кусочком земли. Может, буду помогать дяде с торговлей или наймусь обучать юнцов владеть мечом – я много чего умею. Опять же хорошая пенсия… Моя старость уже обеспечена, Валия. Подумай!

Осталось только плечами пожать, какое мое дело до его пенсии? Так прямо его и спросила, а Борат ответил:

— Если кого-то лучше не найдешь, можешь жить со мной.

— Ты серьезно? В смысле, стать твоей… э-эм… служанкой, что ли? Собирать оливки и доить козу? Хорошо, подумаю на досуге.