Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 45 – Регина Грез

— Обязательно! А как еще выживать на войне?

Борат резко поднялся и подошел к столу, чтобы снова хлебнуть из кувшина. Странно, неужели нельзя налить вино в кружку, которую предложил мне после того, как доела кашу. Оказывается, все это время посудина висела на крючке у кровати.

Впрочем, сейчас самое время откланяться, но я почему-то уже не хотела уходить… И даже подумывала развязать сандалии, чтобы забраться на койку с ногами.

— Борат, а как ты попал в солдаты? Я слышала, ты родился в пригороде Рима – твои родители обрабатывали землю.

— Кто успел тебе разболтать? – недовольно проворчал гвардеец, возвращаясь на кровать, причем уселся так близко ко мне, что пришлось отодвинуться.

— А что такого? Мне интересно знать.

— Обычное дело. Выдался неурожайный год, мы едва наскребли денег налоги уплатить, надо было еще закупать семена, мать хворала, отец выбивался из сил, а дядя Вескуларий подался в Рим, хотел стать оружейником. Прежде он служил в легионе Мария да был тяжело ранен и стал слишком хромым «мулом», неспособным таскать тяжести. Зато дома дядя научил меня обращаться с мечом, и я стал мечтать о лавровых венках и фалерах.

— Фалера – это медаль? – припомнила я.

— Угум, у меня их две, а венок за спасение товарища один – из сирийской компании. Под руководством легата Вителлия мы усмиряли диких парфян.

— А сколько всего длится твоя служба?

Борат нахмурился, совершая какие-то сложные подсчеты в уме, потом ему зачем-то понадобилось потереться носом о мое плечо, и если я отодвинусь еще дальше, то окажусь прижатой к самому изголовью. Тем временем мой собеседник продолжал рассказ:

— Я подписал армейский договор в семнадцать лет, а в тридцать два уже считался ветераном. Однажды Юпитер помог мне спасти будущего цезаря от пары взбесившихся галлов. Наш Цербер потом их лично распял – они умирали до-олго. Вернувшись из германской провинции в Рим, благодарный Фурий Август забрал меня с собой и похлопотал насчет службы в претории.

«Что же получается, ему еще и сорока лет не стукнуло, а выглядит гораздо старше… Видать, много человек повидал, бывал в разных переделках».

— Сначала здесь на меня косо посматривали, считали выскочкой, да и положение Фурия оставалось шатким – сенат не принимал его всерьез, Тиберий мог передать власть другому внуку, но после его внезапной смерти завещание так и не нашли.

Фурия поддержала гвардия, он же всегда был благосклонен к солдатам, недаром вырос в калигах, – ну, так про него говорят, он много времени проводил в походах с отцом Германиком, одевался, как простой легионер, и «мулы» это ценили. Гм… Фурий и сейчас балует ребят подарками, вовремя жалованье платит. Мы – его опора… да…

Кажется, последние слова Борат произнес не так уверенно или ему мешало говорить мое плечо, от которого он все не мог оторваться. Я уже собиралась вскочить с кровати, как солдат опустил голову мне на колени, вытягиваясь на лежанке во весь рост.

От подобной наглой выходки я растерялась и вместо того, чтобы возмутиться, положила ладонь на его горячий лоб.

Борат закрыл глаза и спросил:

— Почему ты не хочешь лечь со мной, я так тебе неприятен?

— Н-нет… просто… у меня есть муж.

Я не знала, как еще выкрутиться, и вообще-то правду сказала, хотя благоверный «Романо» вряд ли был истинной причиной моего упорства.