Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 66 – Регина Грез

— Борат, я очень устала, едва стою на ногах, пойдем уже к твоим родственникам.

— Устала?! В последний раз я так бегал от горящих колесниц в Сирии… Едва не наделал под себя… думал, ты спрячешься в какую-то щель или ногу подвернешь, а Катон голову с меня снимет за то, что не досмотрел. Сколько с тобой хлопот, Валия!

— Я не навязывалась тебе в спутники, мог бы оставаться в казарме. И я тебе не мышь, прятаться по щелям не умею. Ты сам знаешь, мне некуда идти… Я никого в Риме не знаю.

— Кроме нищих гистрионов, за которых платишь долги! Похоже, ты цену денег не понимаешь, раз так легко с ними расстаешься. А у меня есть приказ сопроводить тебя в город – выгулять домашнюю обезьянку, которой наскучили шелка и устрицы, захотелось ощутить вонь местных помоек…

— Сам ты… такой!

Я хотела припомнить некоторые другие виды животных, но вовремя прикусила язык, не стоит его слишком уж злить, он и без того был на взводе, даже бросил на землю свою сумку в запале спора, широко расставил ноги и кулаками махал у меня под носом, что-то доказывая.

Мы бы еще немного поговорили у фонтана, но вокруг начала собираться толпа любопытных слушателей, – некоторые несли в руках посудины для набора воды, а сейчас опустили амфоры и улыбались бесплатному представлению.

Потом подошли трое парней в кожаных доспехах и шлемах – велели нам вести себя тише. По их военной выправке и суровым чертам лица я поняла, что это вигилы – местная полиция и пожарная служба одновременно.

Борат вполголоса что-то сказал старшему из них, и тот хохотнул в ответ, насмешливо глядя на меня. Я поправила растрепавшиеся волосы и, как ни в чем не бывало, подмигнула мальчику, который показывал мне язык, прячась за материнскую хламиду. Дети – они везде дети…

Скоро мы бок о бок шли с Боратом по тихой улочке, поднимавшейся немного в гору. Я бы с удовольствием отодвинулась от солдата на метр и более, но на моем плече лежала широкая ладонь, а я уже хорошо знала ее тяжесть.

Ноги гудели, каждый шаг давался с усилием. Глаза сами собой искали автобусную остановку, и, не находя таковой, с завистью следили за проплывающими мимо носилками в сопровождении мускулистых рабов или повозками, дребезжащими по плитам мостовой.

— Долго еще нам идти?

Борат молчал. Я заметила, он такой всегда – наговорит с три короба, а потом долго молчит, как будто раздумывает, не лишним ли были его тирады. Он здорово обидел меня сравнением с обезьянкой, а я его огорчила своей выходкой. А что такого? Ну, побегал, молодость вспомнил, авось не с тяжелой ношей легионера бежать-то пришлось. И не на разъяренных варваров в смертельную атаку, а за симпатичной девушкой вслед.

— Борат, я хоть немного симпатичная?

Он споткнулся и невольно увлек меня за собой. Чтобы не свалиться ему под ноги, я ухватилась за его горячую, немного липкую от жары шею, и мы оказались лицом к лицу. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, с каким-то недоумением и строгим интересом.

— Сначала ты мне показалась слишком худой и вертлявой. А потом стала лучше.

Хочет сказать, что отъелась на императорских харчах? Разве я так заметно поправилась? Дома я бы сразу поняла это по любимым джинсам, и Ромка бы не преминул съязвить в момент очередной ссоры, а здесь вся одежда свободная, впрочем, не до фигуры мне сейчас, о чем я вообще переживаю.