Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 65 – Регина Грез

А желание Бората навестить родных выглядело довольно трогательно, почему я должна быть против.

— Ты хочешь подарить куклу его детям, да?

— У Вескулария маленькая дочь, я ей обещал.

— А то, что с тобой приду я – это ничего? Как ты им объяснишь?

Борат задумался, потом хмыкнул неопределенно, поправил на плече суму и указал в сторону ближайшего прилавка.

— Возьмем еще орехов и плодов для ребятишек.

— Я тоже хочу купить гостинцы, скажи, что они любят.

— Попридержи свой тощий кошелек, кажется, это все деньги, что у тебя есть.

Его снисходительно-покровительственный тон опять заставил меня надуться и молча семенить за его широкими шагами.

Ай… это еще что такое!

На углу улицы, в квадратной нише стены был выставлен на всеобщее обозрение здоровенный эрегированный фаллос, не менее двух метров в длину, впечатляющей толщины да еще выкрашенный в ярко-красный цвет.

Нет, я и прежде на площади видела целые связки бронзовых колокольчиков в виде торчащих пенисов, говорят, – это местные амулеты от злых духов, но чтобы такой огромный… И Борат направляется прямо к нему, а мне-то что остается… Кусая губы, иду за ним, красная, как вареный рак.

Мой спутник без малейшего смущения, даже несколько любовно погладил гипсовую поверхность фаллоса и что-то прошептал, склонив голову. Я чувствовала себя очень неуютно, хотя проходящие мимо люди не обращали на эту сцену никакого внимания. Будто здесь каждый час творится подобное представление.

— Борат, пойдем отсюда!

Он удивленно вскинул на меня серые глаза и пару секунд вглядывался в мое пунцовое лицо, а потом громко расхохотался, привлекая к себе взгляды прохожих, и уже чуть ли не обнял эту штуковину мне назло. Тогда я обозвала его дураком и побежала прочь вверх по улице. Сколько можно терпеть такой стыд…

Хорошо, что после обеда народу на улицах чуть меньше, чем в утренние часы. Я без помех миновала пеструю череду лавчонок на первом этаже длинной многоэтажной инсулы. Перед глазами мелькали живые цветы и зеркала, выставленные на продажу, серые стены соседнего дома были разукрашены надписями и корявыми рисунками.

Но, кажется, ближе к вечеру торговля сворачивается, кое- где уже скрипели ставни, закрывающие оконные проемы. Запыхавшись, я решила передохнуть и оглядеться у фонтанчика с питьевой водой, – две пожилые женщины как раз наполняли здесь глиняные сосуды, видимо, чтобы отнести их в свои жилища, – водопровод и канализация имелись ведь только в домах богачей.

Едва я успела напиться и вымыть лицо холодной водой, как чуть не полетела в ближайшую лужу от крепкого шлепка ниже пояса. Я и не сомневалась, что Борат меня догонит, но кто дал ему право так себя вести да еще орать грубым тоном на всю округу:

— Не смей больше от меня убегать!

Пошатываясь от досады и некоторых болевых ощущений сзади, я плеснула полную горсть воды ему в лицо и махнула рукой в сторону предполагаемого нахождения Палатина.

— Силой туда потащишь?

— Потащу, если будет надо! Не серди меня, женщина!

Я пыталась быстренько сообразить, каковы мои шансы снова сбежать от Бората и что меня ждет в случае, если я одна окажусь в сумерках города. И жареному фазану понятно, что ничего хорошего не ждет.

Хотелось сесть посреди улицы и заплакать от безысходности. Или пойти помолиться у раскрашенного гигантского фаллоса, а вдруг поможет. Не зря же его выставили напоказ, помнится, он чуть не блестел от прикосновения тысяч рук горожан и приезжих, жаждущих удачи.