Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 77 – Регина Грез

В итоге познакомилась с еще одним гораздо более молодым гладиатором, некогда свободным жителем Рима. За семейные долги парень из династии горшечников вынужден был продаться ушлому ланисте. Мне было жаль Гориона до слез. Его мускулистое тело в изобилии украшали багровые и желтые синяки, а так же многочисленные ссадины и порезы.

— Нас хорошо тренируют, Валия, мне бы только продержаться первый месяц в людусе, а потом я намерен завоевать признание толпы и вернуть свободу, увенчанную славой.

Я только сочувственно вздыхала. Помню, что «людусами» называли школы гладиаторов, – в Риме и его окрестностях имелось много подобных заведений, но самых крупных было всего четыре.

В двух готовили на роль гладиаторов военнопленных из Фракии – нынешних Румынии и Молдовы,

в другой обучали искусству красиво умирать на арене галлов и кельтов – предков французов и англичан,

четвертая школа специализировалась на тактике ведения поединков с дикими зверями, преимущественно из Африки.

Ближайшее будущее горшечника Гориона представлялось мне в самых мрачных красках. А в ответ на мои расспросы о его прошлом я узнала много интересного о гончарном ремесле. Правда, язык моего собеседника уже немного заплетался, но голубые глаза горели неподдельной любовью к своей прежней работе.

— Качество посуды, дорогая Валия, зависит от вида глины. Серо-желтые сорта идут на изготовление обычных горшков, кувшинов, поддонников и цветочных вазонов. Изделия после обжига получаются красноватые, толстостенные. Из серых глин мы делали обыкновенные тарелки, миски, блюда, чашки, кружки.

Вот как те, что на этом столе. Но это работа грубая. А самые ценные белые глины нужны для выпуска дорогих сервизов тонкой работы и статуэток. У нас была такая хорошая лавка, жаль, после смерти отца ее пришлось заложить, а потом отдать в счет долга. Сейчас всем заправляют большие керамические фабрики, а мелких умельцев стараются потеснить с рынка.

— Хватить давить на жалость! Нужно было меньше шляться по девкам и швыряться сестерциями в кабаках! Про…(нецензурно) папочкино наследство, так нечего строить из себя невинного барашка! – вульгарно резюмировал Квадрантус, отлично знавший печальную историю начинающего гладиатора.

Горион только виновато улыбнулся и посадил к себе на колени миленькую служанку в короткой тунике. Девушка как раз принесла нам холодный пирог с ягодным морсом. Получив мелкую монету, она равнодушно принимала страстные объятия парня, даже когда он полез в открытый вырез ее рубашки… Уф!

В это время лихой Квадрантус принялся убеждать меня отведать вино из его чарки, резюмируя свой монолог таким образом:

— Мой девиззвучит так: мочи сь теплым, а пей холодное! Ты согласна? Нет… ну, ты – женщина, тебе не понять.

А потом бывший "мул" вновь затянул походную песню:

– Пусть я погиб у АхеронаИ кровь моя досталась псам,Орел шестого легионаОрел шестого легионаКак прежде рвется к небесам.Как прежде храбр он и беспеченИ, как всегда, неустрашим,Пусть век солдата быстротечен,Но – вечен Рим, но  – вечен Рим!

— Но вечен Рим!!! – подхватили бравые ребята вокруг стола, и я едва не оглохла.

Осталось только сделать большие глаза, кивая Борату на дверь, и выжидательно скрестить руки на груди. Не пора ли уже распрощаться с приятелями и покинуть заведение.