Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 80 – Регина Грез

— Она из наших мест. Ее увезли совсем юной, – почти прошептал херуск.

— История человечества соткана из людских страданий, Грани. Видно, такова воля богов. Ваших и наших, все они одинаковы по большому счету. Все любят кровь и стоны отчаяния. Всех надо задобрить жертвами.

А что я еще-то могла сказать? Да, мне очень жаль Ларту, мне жаль горшечника-кутилу Гориона, ставшего за долги гладиатором, и жаль девчонок, вынужденных продавать свое тело в харчевнях всякому уроду, у которого есть хотя бы несколько ассов. И жаль даже кровожадного Фурия – он, наверняка мечется сейчас на своей роскошной вилле, продумывая план мести всем виноватым и просто попавшим под руку. Но меня бы кто пожалел!

Впрочем, ответ на мою мысленную мольбу был тут же озвучен германцем:

— Я бы хотел тебя защитить. Ты не римлянка. Ты тоже издалека.

Странное признание, напоминает хитрый маневр. Я удивленно уставилась на Грани, прижав руки к груди, словно желая закрыться, а он продолжил:

— Ведь ты здесь тоже вроде заложницы, как и я.

— Однако в отличие от тебя я не требую от могучего хозяина истребить земляков, с которыми нахожусь в ссоре.

Удар мой попал в цель. У Грани даже физиономия перекосилась, а рука потянулась к ножу.

— Что ты можешь понять, женщина!

Но меня уже понесло незримым течением в пасть к Сцилле или Харибде из греческих мифов, тут уж не до нюансов.

— Или вы задумали принести горстку сородичей в жертву, чтобы полностью заслужить доверие Рима? Зато после все унижение сторицей окупится, ты же именно этого хочешь – прогнуться, чтобы ударить наверняка?! Ведь ты и твои люди отчаянно ненавидят «прекрасный надменный Рим»…

В следующее мгновение я оказалась прижата к стене, а горло мое сдавила сильная рука херуска. Бешеные глаза Грани оказались прямо перед моим лицом.

— У тебя сладкий голос, но змеиное сердце, женщина.

— Кхм… ты… ты ошибаешься… я-то как раз кроткая голубица, а вот ты, похоже, истинный волк в овечьей шкуре!

Не знаю, что такого смешного он нашел в моих словах, только Грани внезапно улыбнулся, ослабив хватку, а затем наклонился, чтобы поцеловать меня в сомкнутые губы. За его спиной тотчас раздался испуганный возглас моей верной рабыни. Верной или ревнивой…

Сама-то я хоть и дрожала всем телом, но ни капли не боялась дикого Грани. Он же не такой дурак, чтобы причинять мне вред в данный момент. Надеюсь, не такой дурак.

За дверьми послышался шум – громкие голоса и топот ног. Я мотала головой из стороны в стороны, пытаясь увернуться от поцелуев Грани, бормотала о возвращении Фурия, даже чем-то пыталась грозить, и вскоре германец меня отпустил. Но лишь затем, чтобы назначить новую встречу.

— Приходи вечером к северным воротам сада, я буду ждать тебя, как солнце опустится за холмы.

— Ты… ты очень самонадеянный следопыт, Грани. Наглый, самонадеянный следопыт! Но спасибо богине Фрейе, мы не в дремучем лесу находимся, а я тебе не белка на сосне. Здесь другие порядки.

— Значит, не придешь? Напрасно. Мне сказали, ты мечтаешь покинуть позолоченную выгребную яму, и я мог бы подсказать способ. Ну, как знаешь, может, тебе здесь уже все нравится.

Он процедил эти слова нарочито равнодушным тоном и ленивой походкой направился к двери. Ко мне подскочила Ларта с мокрой тряпкой, наверно хотела обтереть лицо, но я ее отстранила.