Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 89 – Регина Грез

Старший повар Писций важно поведал мне, что капусту вообще считают афродизиаком и чуть ли не панацеей от всех болезней. Наравне с луком и петрушкой, естественно.

Причем, именно римляне придумали обжаривать в жире мелко нарезанную свеклу, прежде чем отправить ее в кипящий свиной или говяжий бульон, придавая ему знакомый красноватый оттенок и характерный вкус.

Я и прежде порой забегала в дворцовую кухню, которую лучше бы сравнить с алхимической лабораторией, но сегодня задержалась здесь дольше, заглядевшись, как помощники повара шинкуют на мраморных досках мяту и любисток, перетирают в ступке чеснок с гвоздикой. Хорошо, что Писций меня никогда не гонит, зная о моей дружбе с советником Катоном.

На столе в беспорядке расставлены многочисленные емкости с пряностями: чабером, сельдереем, кориандром, кумином и лавровым листом, скляночки с бальзамическим уксусом, кувшинчики с гарумом – соусом из перебродивших рыбьих потрохов.

Писций властно покрикивает на поварят, лично проверяет, как идет рубка мяса и разделка дичи. Я с сочувствием смотрю на свесившиеся со стола головы фламинго, даже не хочется пробовать блюдо, приготовленное из этих красивых птиц.

На моих глазах подготовленную тушку фламинго поместили в глубокую кастрюлю со слегка подсоленной водой, добавили укроп, каплю уксуса и поставили вариться на слабый огонь.

Когда по расчетам повара мясо стало мягче, в воду засыпали муку и стали помешивать половником, пока она не загустела, после чего пришла пора специй.

— Тебе интересно? – улыбнулся Писций, вытирая руки о забрызганный кровью фартук, – имей в виду, попугаев готовят также. Эй! Тащите сковороду для зайца! А почему козленок еще не готов, черепахи вы медлительные, вот я вас! Дети, улиток, живее, живее!

Я поспешила удалиться на некоторое расстояние от рассерженного шефа и обратила внимание на то, как набивают мясными обрезками и требухой свиные кишки, делая обычную колбасу. Нос мой с удовольствием обонял ароматы жареного чеснока и перца. Неподалеку полуголый мужчина с тряпицей на лице, прикрывшей нос и рот, молол на ручной буковой мельнице специи.

Жмурясь от удовольствия, я стащила с лотка тонкий ломтик сыра и хотела уже сбежать, но молодой бритоголовый раб, точивший в углу огромный резак, подмигнул мне и приглашающе кивнул в сторону пузатой бутыли с вином. Рядом стояла керамическая плошка, похоже, с жидким медом, недаром на ней были изображены пчелы. Или это просто толстые комары…

Я так соскучилась по сладкому. В Риме же не знают привычного мне сахара и нет шоколада. Пожалуй, мед – единственный подсластитель блюд, но стоит он очень дорого. Вот только не во дворце.

Ловко маневрируя между столами с заготовками, я добралась до укромного закутка рядом с печью. О! Здесь неприкаянно томится целая корзина персиков.

— Они подпорчены, госпожа, попробуй лучше вино – оно уже подогрето.

— Я только глоточек, а вообще бы хотелось простой воды. Ты – римлянин?

Бритоголовый доброжелательно улыбнулся.

— Вольноотпущенник Писция, я из Галлии, сейчас слежу за ножами. Смотри – этот сделан из норийского железа, что добывают близ Дуная. Отменное качество!

— Любопытно… А тут у нас что?

Я заглянула в плошку с "толстыми комарами", но там лежали груши в подозрительном бордовом сиропе. Не очень аппетитно на вид. Даже пробовать расхотелось.