Книга Древний Рим. Честь преторианца, страница 92 – Регина Грез

Воистину красота требует жертв. Но все равно очень жалко некоторых зверушек. И даже лесных муравьев…

Напиток, предложенный римлянкой, приятно щекотал небо своим бархатистым глубоким вкусом и хорошо подбодрил меня. Посмеиваясь над общими страхами, мы с Мелиной быстро миновали череду гулких коридоров, послали пару салютов безмолвной страже и наконец замерли перед темно-багровой занавесью у бывших покоев сестры императора.

— Дальше иди одна! – подтолкнула подруга, нервно хихикая. – А я здесь подожду, я не так храбра, как ты – любительница солдат.

— Не мели чушь, Мелина! – одернула я расшалившуюся девицу и, задержав дыхание, нырнула под тяжелый пыльный покров, за которым оказалась резная деревянная дверка.

В глубине души я надеялась, что она окажется заперта и можно будет вернуться обратно в холл, заставленный живыми цветами и статуями сатиров, нимф и наяд… Я вспомнила, как неподалеку солнце освещало маленький дворик через отверстие в черепичной крыше, а мне предстоит окунуться в полумрак самых потаенных комнат дворца. Может, повернуть обратно пока не поздно?

Но бронзовое кольцо уже заманчиво холодило ладонь, и вскоре дверь отворилась с тонким жалобным скрипом, напомнившим девичий стон. Сердце дрогнуло, только отступать сейчас, на пороге тайны казалось обидной глупостью. Поколебавшись пару мгновений, я шагнула вперед и шумно выдохнула, оглядываясь по сторонам. Чего здесь было страшиться?

Обычная комната, соединенная с террасой, ведущей в сад. Чудесное убежище для скромной девушки, любящей читать труды древних философов и размышлять в тишине. Я даже не против была бы здесь поселиться, конечно, при других обстоятельствах.

Я бы раздернула шторы, чтобы впустить больше света для тиссовых деревцов с подрезанными верхушками, я бы сама вытерла пыль со столов и перестелила широкую постель из красного дерева, заново разобрала книги… Их много – пергаментов и папирусных свитков, отдельных листов и толстых подшивок с закладками в виде золотых перышек. Мелина была права – здесь так интересно.

А еще в нишах стояли светильники разнообразных форм, статуэтки богов и животных – львов и коней, рвущихся на дыбы. Какая тонкая работа! Настоящее собрание редкостей со всех частей света: греческие вазы и египетские сосуды, деревянные шкатулки для украшений и плетеные коробочки из лозы, керамика и стекло, мрамор и малахит.

Наверно, от нахлынувшего волнения у меня заныло что-то внутри, а потом схватило спазмами область желудка. Так и знала, что зря пробовала все подряд на кухне у Писция – и фрукты и сыр вперемешку с солеными оливками. Да еще парочка жирных устриц, повар лично их для меня отбирал. Потом это терпкое пряное вино у Мелины. Ох, кажется, прошло…

Некоторое время я с улыбкой разглядывала высокий круглый столик, три деревянные ножки которого были вырезаны в виде козлиных конечностей, впрочем, к каждому из мощных копыт прилагался более изящный человеческий торс с непомерно большим, возбужденным мужским органом.

Я подошла ближе и с благоговением коснулась рукописи, лежавшей на полированной поверхности стола. Платон – греческий мыслитель. На тонком пергаменте были выведены киноварью крупные письмена с затейливыми завитушками. Подумать только, я могу прочесть первое издание! Руки дрожали, душу охватил непередаваемый трепет.