Книга Леди-чертовка, страница 110 – Лиза Клейпас

Феба кивнула, зачем-то прикрыв ладонью пушистый треугольник между ног.

Улыбнувшись ее смущению, Уэст спросил:

— Что случилось с женщиной, которая только что брила меня в одной сорочке и ничего не стеснялась?

— Но я же не лежала вот так, в позе морской звезды! – возмутилась Феба, стараясь вывернуться из его объятий. – Мне это непривычно…

С приглушенным смешком он навалился на нее, прижав обе руки к матрасу, и принялся осыпать поцелуями извивающееся тело.

— Ты самое очаровательное, самое аппетитное создание на свете… – Губы его скользнули по ее животу, язык вторгся в углубление пупка, но от теплого и влажного прикосновения языка Феба не захихикала, как ожидалось: по ее животу как будто разлилось жидкое пламя. – Такая аппетитная! – повторил Уэст уже по-другому: низким рокочущим голосом, очертил пупок кончиком языка, затем опять лизнул, проникнув в самую глубину, подул туда, где только что целовал, и Феба вздрогнула от соприкосновения прохладного воздуха с влажной кожей.

Словно загипнотизированная, Феба лежала под ним неподвижно, безропотно позволяя ему все шире раздвигать ей ноги. Она смутно сознавала, что роли их вдруг поменялись: теперь он был властелином, а она полностью отдалась ему во власть. Ее взгляд был устремлен вверх, на свежую побелку потолка. Никогда прежде Феба не занималась ничем подобным при свете дня – и теперь чувствовала себя абсолютно нагой и беззащитной, но почему-то это возбуждало еще сильнее. Уэст продолжал ртом ласкать ее пупок: целовать, лизать, покусывать, а пальцы его играли с влажными кудряшками, прикрывавшими средоточие ее женственности.

Губы его спустились ниже, к внутренней стороне бедер, он уткнулся носом в нежную кожу, вдохнул аромат. На миг Феба заколебалась. Что на нее нашло – как могла она попросить о таком? Разве это не слишком… не слишком бесстыдно?

Но попросить его остановиться она не успела: в его горле родился низкий рык – такие звуки Уэст издавал, когда что-то, будь то бокал вина или особенно соблазнительное блюдо, доставляло ему особое наслаждение. Одним пальцем скользнув вдоль пухлых складочек, он нащупал влажный, податливый вход в ее тело. Лишь одну головокружительную секунду Феба ощущала, как палец проникает внутрь, затем он вернулся к груди и принялся смачивать сосок ее собственной интимной влагой, словно благовониями.

Пораженная, Феба попыталась отпрянуть, но он ухватил ее за бедра и с легкостью привлек обратно. Беззвучный смех утонул во влажных кудрях, а язык тем временем прокладывал себе путь к бугорку ее сладострастия, раздвигая нежные пухлые складочки. Ладони Уэст подсунул ей под ягодицы и приподнял бедра так, как удобнее было ее ласкать.

Она прикрыла глаза, полностью сосредоточившись на волнообразных движениях его языка, ласкавшего створки ее лона, потом скользнувшего к тесному входу в ее тело. Ощутив, как горячий кончик языка проникает внутрь, Феба вскрикнула. Это невообразимо! Неописуемо!

В глубине ее тела разгоралось пламя. Еще одно глубокое, нарочито неторопливое движение языка. Вот он, дразня, изгибается внутри, лениво выскальзывает, и тело ее покрылось испариной и напряглось. Феба кусала губы, чтобы удержаться от крика и мольбы. Казалось, собственное тело больше ей не принадлежало: оно превратилось в источник наслаждения. Набухший бутончик, лишенный внимания, сладко зудел, и Фебу трясло от желания, чтобы Уэст поласкал и его. Одно движение пальца, одно кратчайшее прикосновение языка подарило бы ей сладостную разрядку. Феба издавала такие звуки, каких никогда доселе от себя не слыхивала: эти стоны, крики и рыдания, казалось, не имели даже человеческой природы.