Книга Леди-чертовка, страница 128 – Лиза Клейпас

— Упрись ногами.

— Не могу! – простонала она.

Все ее мышцы дрожали, все кости, казалось, превратились в желе. Единственный источник силы оставался в самой сердцевине ее существа, где интимные мышцы невольно сжимались вокруг сурового захватчика.

— Ты даже не пытаешься, – упрекнул он нежно, прижавшись улыбающимися губами к ее плечу.

Каким-то чудом она нашла в ногах достаточно силы – и громко застонала, когда он принялся вонзаться в нее еще глубже и яростнее. Каждый рывок отрывал ее пятки от пола и отдавался в ее существе острым наслаждением. Она тяжело дышала, обливалась потом и всем телом отвечала на каждый его толчок, ощущая, как стремительно приближается к кульминации. Звук влажной плоти, бьющейся о плоть, и смущал, и возбуждал ее, и с этим ничего нельзя было поделать: она утратила всякую надежду на самообладание. Одна его рука скользнула к ее расщелине и принялась терзать бугорок, а другая поднялась к груди и сжала сосок между большим и указательным пальцами.

Этого оказалось достаточно. Сжав руки в кулаки, Феба выгибалась и кричала в экстазе, почти неотличимом от боли. Мощные волны наслаждения окатывали ее одна за другой и рассыпались брызгами дрожи во всем теле. Она уже не могла стоять: не держали ноги, и тогда он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Едва тело Фебы коснулось кровати, он снова ворвался в нее, яростно пронзая, подхватив под бедра и приподнимая их при каждом толчке. Поначалу Феба пыталась противиться: повышенная чувствительность после испытанных ощущений вызывала боль, но вскоре ритмичные движения Уэста стали приятны, а затем и превратились в то, чего она желала, жаждала, без чего не мыслила жизни. Она извивалась и выгибалась ему навстречу, стремясь как можно глубже принять его в себя. Вот ритм изменился: Уэст стал совершать круговые движения бедрами, и, когда Феба поняла, что он вот-вот достигнет кульминации, ее накрыла новая волна спазмов. Он хотел отстраниться как раз в тот момент, когда она всей душой желала, чтобы он вторгся в нее еще жестче, еще глубже. Не раздумывая, она обвила его ногами и прошептала:

— Не выходи! Подожди!

— Феба, больше нельзя! Пора!

— Излейся в меня! Я так хочу. Хочу тебя…

Он замер, мучительно противясь искушению, а затем – каким-то чудом сумев выйти вовремя, – уткнувшись лицом в льняную простыню, издал свирепый рык.

Содрогаясь всем телом, задыхаясь, он скатился с нее, сел на край кровати, обхватил голову руками.

— Прости, – робко проговорила Феба.

— Знаю, – хрипло проговорил он и надолго замолчал.

Встревоженная, она положила руку ему на колено:

— Что случилось?

— Я так больше не могу, – с трудом проговорил он, не глядя на нее. – Думал, что справлюсь, но нет…

— Чем я могу помочь? – тихо спросила Феба. – Чего ты хочешь?

— Уехать завтра же. Я сойду с ума, если еще хоть день проведу с тобой.

Эдвард Ларсон вернулся из Италии через неделю после того, как Уэстон Рейвенел покинул поместье Клэр.

Ради детей Феба изо всех сил старалась вести себя как обычно, выполнять свои повседневные обязанности и изображать веселое расположение духа. В этом у нее был большой опыт. Она умела переживать потери и знала, что никакой потере ее не сломить. Как бы она ни была несчастна, Феба не позволяла себе расклеиться. У нее слишком много обязанностей, перед ней стоит слишком много задач, и одна из них – необходимость покончить дело с Эдвардом и его махинациями на должности душеприказчика. Хоть она и страшилась откровенного объяснения, но вздохнула с облегчением, когда Ларсон наконец вернулся в особняк Клэр.