Книга Хранитель сокровищ, страница 105 – Дебра Дайер

Элизабет была женщиной практичного ума. Она знала, что Эш не собирается оставаться в Четсвике навсегда. Ей же хотелось его удержать. Она вынуждена будет остаток жизни оплакивать тяжелую потерю, если в течение шести месяцев не сумеет проторить дорожку к его сердцу сквозь колючие заросли недоверия и гордыни. Другого выхода у нее нет, и ничего не остается, как приручить дикого, осторожного зверя и навсегда поселиться в упрямом, надежно закрытом от посторонних сердце. И, дай Бог, чтобы ее старания не вышли боком.

Размышления Элизабет прервала чья-то легкая рука, опустившаяся на плечо. Она посмотрела на идущую рядом мать.

— Пейтон очень красив, правда? — с улыбкой спросила у дочери Джулиана.

Элизабет почувствовала, как замерло сердце.

— Разве? — постаралась она сделать удивленный вид. — Я, признаться, этого не заметила.

— Не может быть! Пейтон — настоящий красавец! Он так похож на Эмори. — Джулиана остановилась возле небольшого круглого столика, на котором стояла голубая фаянсовая ваза со свежесрезанными лилиями. — Интересно, почему сам Эмори не приехал с сыном? — вновь заговорила она, любуясь цветами. — Я так давно его не видела.

Элизабет глядела на мать, раздумывая, как лучше ей ответить. Джулиана знала о смерти Эмори, но, как и о многом другом, предпочла забыть. Она существовала в своем собственном мире, который надежно прятал ее от настоящей жизни.

— Эмори умер несколько лет назад, — рискнула сказать правду дочь.

— Умер? — удивленно переспросила Джулиана, осторожно прикасаясь к листьям белой лилии и хрупким лепесткам. — Не может быть, — продолжала она. — Должно быть, ты ошибаешься. Если бы Эмори умер, я бы знала об этом. Мы ведь так близки друг с другом, как брат и сестра. Я знала бы о его смерти. Помнила бы. Скорее всего, ты просто ошиблась.

Элизабет поняла, что мать вряд ли когда-нибудь согласится с действительностью.

— Порой мы забываем то, чего помнить не хотим, — осторожно заметила девушка.

Джулиана судорожно сжала цветок в ладони, словно утопающий, цепляющийся за соломинку.

— Если бы Эмори умер, я бы помнила, — упрямо повторила она. — Я уверена, что помнила бы. Разве нет?

Элизабет нежно погладила мать по плечу.

— Все хорошо, мама, — ласково сказала она. — Не из-за чего так пугаться.

Джулиана подняла глаза, в которых был страх. Мерещились демоны, видимые только ей.

— Тебя так долго не было, — тихо прошептала она. — Я боялась, что ты уже не вернешься назад.

— Я ведь говорила тебе, что вернусь через несколько недель, — улыбнулась Элизабет. — Помнишь?

— Да, помню. — Джулиана раскрыла ладонь и на полированную поверхность столика упали смятые лепестки. — Но бывают минуты, когда я начинаю грезить наяву. Вижу лица. Лица людей, которых я должна знать, но не могу вспомнить. Их уже нет в живых… И я боюсь. Боюсь, что и ты уйдешь от меня.

Элизабет обняла дрожащие плечи матери и нежно привлекла ее к себе.

— Все хорошо, — повторила она. — Ты не должна ничего бояться.

Изящные руки Джулианы обхватили тонкую талию дочери.

— Ты ведь всегда будешь возвращаться, правда? — с надеждой в голосе спросила она. — И никогда не уйдешь от меня? Мы всегда будем вместе, правда?

Элизабет прижалась щекой к белокурым волосам матери и с наслаждением вдохнула нежный аромат фиалки.