Онлайн книга «Невеста тирана»
|
— Не хочу. Поешь сама. — Но вам тоже нужно поесть. Дженарро я покормлю, когда он придет в себя. Если Мерригар разрешит. Как же не хватало здесь Альбы… Джулия сидела возле Фацио, а Дженарро попросту был брошен. Ей так казалось. Джулия налила себе молока, подняла салфетку с блюда с выпечкой и заметила сложенную вдвое бумагу. — Сеньор, здесь какая-то записка. Фацио развернул бумагу, пробежал глазами. Его лицо неожиданно прояснилось. — От управителя. Ступай сейчас же во внутренний двор. Она насторожилась: — Зачем? — Ступай немедленно! — прозвучало приказом. Джулия поднялась, оправила юбку: — Хорошо, сеньор. Она не понимала, что все это значило. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Больше всего она боялась снова пересечься с тиранихой. Но зачем во двор? У выхода толпились слуги. Джулия шагнула в колоннаду, сощурилась на солнце, прикрыв глаза рукой, чтобы они привыкли к яркому свету. И тут же застыла. Ноги предательски подвело. Джулия бессильно оперлась о колонну, боясь, что глаза обманывают, закрыла рот ладонью: — Нянька Теофила! Глава 51 Джулия не верила своим глазам. У чаши фонтана, ревностно прижимая к груди холщовый узелок и накрытый полотном сундучок, стояла нянька Теофила. Щурилась на ярком солнце. Клубнично-красная, в неизменном белом покрывале. Но сейчас оно было уже несвежим с дороги и несколько неопрятным. Но разве все это имело значение? Джулия подалась вперед: — Нянька Теофила! Она подбежала, обняла старуху, повиснув на мясистой шее. Окутал знакомый запах пота и кислого молока. От няньки пахло домом, спокойствием. И дальней дорогой. Каким же счастьем было прижаться к мягкой теплой груди. Внутри все запело, Джулия будто захмелела от переполняющей радости. Аж зазвенело в ушах, а сердце заходилось часто-часто, и никак не могло успокоиться. Нянька обхватила ее одной рукой: — Горлинка моя! Деточка! Господь всемогущий, похудела! Она уже ревела, шумно хлюпала носом. Джулия подняла голову, расцеловала Теофилу в обе щеки: — Как же ты здесь, нянюшка? Впрочем, вопрос не требовал ответа — все было ясно. Фацио… Несмотря на опасливый отказ. И как же Джулия была благодарна ему в эту минуту. Это чувство было сложно даже выразить словами. Лишь теплело и трепыхалось в груди. Он держал обещание. Так, как мог. Он сумел понять, насколько эта старуха важна… В няньке Теофиле будто сосредоточился целый мир, и одно только ее присутствие уже все переворачивало и меняло. Отныне все пойдет иначе. Джулия ощутила себя стократно сильнее, значимее, весомее. Будто за ее спиной появилась надежная и нерушимая опора. Как же ее не хватало! Словно все это время в том сокровенном месте, которое занимала в сердце нянька Теофила, зияла холодная зловещая дыра. И как же она была благодарна Фацио, что тот поступил по-своему. Нянька обслюнявила щеку горячими губами: — Твой жених вытребовал с сеньора Амато все, что тебе причитается. — Она убрала с сундучка полотно, тряхнула его — внутри грузно звякнуло. — Все, до последней монеты. И драгоценности вашей покойной матушки, поделенные между тобой и сестрой. У ворот — обоз. Мебель привезли и все, что в покоях было. Книги, посуду, серебро. Даже портьеры. — Нянька восторженно покачала головой: — Еще не видала я, чтобы сеньора Амато так ободрали! Это дорогого стоило! — Она тут же помрачнела, отвела глаза, пробормотала, едва слышно: — Видать, впрямь, чудовище… |