Онлайн книга «Невеста тирана»
|
Наконец, Дженарро переступил порог покоев и склонился в поклоне: — Сеньора Джулия, мой господин ожидает вас в галерее искусства. Я провожу вас. Сердце ухнуло в пятки. Джулия, задеревенев, смотрела, как Дженарро расправил плечи, бросил взгляд на Альбу: — А ты сопроводи госпожу. Та сцепила зубы и уже начала заливаться краской: — А я поступлю так, как велит моя сеньора. Только ее указания и буду слушать. Понятно? Джулия повернула голову: — Альба, будешь сопровождать. Служанка поджала губы: — Как прикажете… Альба едва не искрила от возмущения, но ничего другого не оставалось. А вот блеклые глаза Дженарро сверкнули азартом. Он даже не слишком стеснялся Джулию. Чего ему стесняться, имея такого господина. Сам Фацио тоже ничего не стесняется. Впрочем, кажется, как некогда и его покойный отец, если о таких вещах знала даже крошка-Розабелла. Джулия все же не удержалась, заглянула в лицо слуги: — Пришло письмо, да? Тот многозначительно прикрыл глаза: — Да, сеньора. И мой господин намерен отдать его вам, как и было обещано. Джулия не заставила себя ждать. Лишь бегло взглянула в зеркало, зачем-то пощипала щеки и поправила выбившуюся у виска прядку трясущимися пальцами. Приказала Альбе запереть Лапушку и последовала за Дженарро. Сердце колотилось так, что, казалось, слышал весь дом. За яростными ударами в ушах Джулия даже не различала звука собственных шагов. Она с жаром молилась про себя: только бы все было хорошо. По крайней мере, хотя бы сносно. И дело не в тиранихе. Пусть возмущается и визжит, сколько влезет, лишь бы с сестрой не случилось непоправимой беды. Только это и было важно. Джулия не следила за дорогой, слепо доверившись Дженарро. Даже не разобрала толком, в какую часть дома они направлялись. Наконец, слуга толкнул расписную дверь, приглашая войти, и Джулия шагнула в залитую закатным солнцем широкую галерею. Слуги остались за дверью. Фацио Соврано стоял у открытого окна, разделенного надвое тонкой витой колонной, и смотрел на море. Повернулся, услышав шаги. Неизменно черный на фоне белого камня и мягкого предзакатного света. До странности неуместный здесь, и в то же время необыкновенно органичный. Он учтиво склонил голову: — Сеньора Джулия… Джулия поклонилась в ответ, едва не рухнув на негнущихся ногах. Она лихорадочно искала взглядом его руки, но они были пусты. Фацио обвел глазами пространство: — Это наша галерея искусства. Вам нравится? Мой отец всегда говорил, что закатный свет падает в эти окна особенно эффектно. Он придает живые оттенки и добавляет воздуха. Вы согласны? Джулия в недоумении огляделась. Будто только что прозрела. Даже сердце теперь пропускало шальные удары. Все стены и потолок покрывали изумительные росписи, выполненные мастерской рукой. В этом доме было много картин, но именно здесь, в этой галерее все ощущалось по-иному. Особенно, величественно. Фрески походили на ту, которая была в ее спальне, но буквально звенели цветом, пространством, легкостью, органичностью композиций. Джулия даже на какое-то время позабыла о письме. Она проходила вдоль стен, приоткрыв рот от восхищения. Закатное солнце, впрямь, падало необыкновенно ласково, тепло, придавало дивным краскам еще больше тончайших оттенков, глубины и живости. Казалось, изящные фигуры вот-вот сойдут со стен и продолжат празднества и танцы прямо здесь, на этом полу. И что удивительно — на картинах было множество ангельски-прекрасных женщин, и ни одного мужчины. |