Онлайн книга «Чёрная стая»
|
Войцех слушал молча, только пальцы судорожно вцепились в край одеяла. * * * — Примчалась она в Варшаву прошлой осенью, еле успела до того, как русские ее взяли. Я как раз дома был, после Березины отходил. Уже в генеральском чине, в России чины росли быстро, да ненадолго. Линуся мужа чуть не силой в Париж увезла, он все драться горел. В Париже сестренка как с цепи сорвалась, никогда такого раньше не было, чтобы слухи в свете о ней пошли. А пан Сигизмунд все молчал, да по голове ее гладил. Пока не слег. Тут она опомнилась, дома заперлась, от постели его не отходила, в кресле ночью спала. Выходила. А что дальше было, не знаю. Я в армию вернулся. Пишет — все хорошо. Только письма эти холодные и пустые. Он помолчал и вздохнул. — Дурак ты, Войтусь, как есть дурак. Войцех сглотнул, выпрямился и снова перешел на французский. Так было легче. — Я прошу прощения за необдуманные слова, господин генерал. Мадам Жолкевская — благородная и мужественная дама. Украшение своего пола, достойная всяческого восхищения и уважения. Я видел, как она о своих людях заботилась, когда война грозила им голодом и разорением, я сам видел, как она в ужасных обстоятельствах не потеряла присутствия духа. Вы можете гордиться сестрой, господин Мельчинский. Довольно ли моих слов, чтобы загладить вину? — Ты ей жизнь спас, — улыбнулся Мельчинский, — а что там еще было, не мне судить. И какой я тебе генерал? Зови меня по имени, Витольд. Шемет не ответил, погрузившись в свои мысли. — Вот что, Витольд, — тряхнув головой, заявил он, — спи давай, пока время не позднее. Если выгорит, что задумал, ночью к тебе приду. Руку береги — пригодится. Он резко поднялся с постели раненого и стремительно направился к выходу. * * * Осенний ветер бросил ему в лицо пригоршню желтых листьев, и Войцех, поплотнее надвинув фуражку, поспешил в местный трактир, превращенный догадливым хозяином в офицерский клуб. Ужин был скудный, выбор напитков небогатый — пиво и шнапс, но веселье там царило на зависть поджавшим хвост французам — победное и удалое. Большинство присутствующих оказались в Данненберге по случаю легкого ранения, но все горели боевым задором. Знакомых лиц не было, но Шемета это не смутило, черный мундир здесь встречали с братской приязнью и веселым дружелюбием. — Конь у меня захромал, — соврал Шемет, присоединившись к компании егерей, — я слыхал, вы трофейными лошадьми богаты, не продаст ли кто, пока мой Йорик под седло не годен? — Да зачем же вам деньги на ветер швырять, — удивился один из егерей, средних лет плотный мужчина с начинающим лысеть высоким лбом, — к ремонтерам сходите, герр лейтенант, даром дадут. — Известно, что даром дадут, — тяжело вздохнул Войцех, — пристрелить — и то пули жалко будет. Мне добрый конь нужен, мне с утра в разъезд. * * * Про разъезд Шемет сказал сущую правду, вернуться в эскадрон ему надо было не позже чем за час до рассвета, и он очень надеялся закончить свои дела в Данненберге раньше. — А платить-то есть чем? — поинтересовался егерь. — Или в долг, до победы записать собираетесь? Товарищи егеря посмотрели на него с явным неодобрением, но Войцех только усмехнулся и высыпал на стол содержимое ташки. У собеседника при виде серебра, блеснувшего на темном дубе столешницы, загорелись глаза. |