Книга Чёрная стая, страница 176 – Ольга Сословская

— А вы говорили, тут игры не будет, — заявил он, обернувшись к соседям по столу, — денег ни у кого нет. Сыграйте со мной, герр лейтенант, потешьте душу. Ставлю коня против пятидесяти талеров. Недорого.

В карты Шемет не садился с самого Петербурга. Но расстаться с Йориком было бы уж самым последним выходом, и он решился.

— Конь-то хорош? — прищурился Войцех. — Поглядеть бы.

— Ну, пойдем, поглядим, — егерь поднялся из-за стола, — если на слово не верите.

— Вы же не поверили, — ответил Войцех, сгребая монеты со стола.

Конь был действительно хорош. Белый, тонконогий, с гордо выгнутой шеей и шелковистой гривой. Генеральский конь, по всем статьям. Цена ему была уж всяко больше пятидесяти талеров, но игроку нужна игра, а не деньги, и в нынешних обстоятельствах было не грех этим воспользоваться.

Уже вернувшись в трактир, Шемет сообразил, что егерь не сомневается в своем выигрыше. Разделить коня на ставки было невозможно, а это означало, что играть придется ва-банк и ставить сразу все. Зашелестела сдираемая с колоды обертка, егерь ловко поддернул обшлага рукавов, и сомнений в том, что в Черную Стаю затесался шулер, у Войцеха не осталось. Впрочем, сказал он себе, шулер тоже может любить Отечество. Почти так же сильно, как деньги.

Из второй колоды Шемет вытащил трефовую даму. «Добрый знак», решил он, не сводя глаз с банкомета. Тот улыбнулся и начал метать. Когда червонная дама легла налево, улыбка стала шире. Войцех почувствовал, как по спине стекает пот, в игре с шулером его удача, на которую он так легкомысленно понадеялся, была бессильна.

— Удвоить не желаете, герр лейтенант? — подмигнул егерь.

Войцех загнул угол.

И тут произошло нечто странное. Рука банкомета задрожала, трефовая дама выскользнула из рукава, упав на свою товарку.

Егерь в испуге взглянул на Шемета.

— Дальше играть будем, господин банкомет? — усмехнулся Войцех, взвешивая в руке тяжелый медный подсвечник. — Или вы решились продать мне коня?

— Будь ты проклят, — еле слышно пробормотал егерь, но серебро со стола сгреб, — забирай, конь твой.

Раздобыть седло, сухари, флягу и, главное, потертую солдатскую литовку и фуражку, оказалось проще. Но главную часть своего плана Шемет все еще не продумал, вывести Витольда из госпиталя под носом у лекарей и сиделок представлялось довольно затруднительной задачей. Он дождался темноты и проскользнул в двери, надеясь, что все как-нибудь само собой образуется.

Витольд не спал, но лежал неподвижно, накрывшись с головой одеялом. Войцех легонько тронул его за плечо.

— Это снова ты? — зубы у Витольда стучали, у него начался жар. — Оставь меня. Все равно, где помирать, тут или в Сибири.

— Или в пути, — прошептал Войцех, — или в Париже. Я тебе коня привел, под госпиталем стоит. Сумеешь выбраться — и ты свободен. Но прежде подпиши.

Он протянул Витольду бумагу с обязательством не служить против Союзных войск до конца кампании и огрызок карандаша.

Мельчинский внимательно взглянул на Шемета, глаза его блеснули в полумраке.

— Погоди, — тихо сказал он, — ты мне вот что скажи. Почему?

— Потому что считаю это правильным, — не задумываясь, ответил Войцех, сам до этого момента ни разу не задавшийся таким вопросом. — Подпишешь?

— Подпишу, — кивнул Витольд, — ты даже не представляешь, с какой радостью подпишу. Мне пан Тадеуш еще пять лет назад говорил, что я совершаю ошибку, связывая судьбу с Бонапартом. Я не послушал, а потом присяга держала. Теперь с чистой совестью службу оставлю. Гори он огнем, император Франции. За Березину, за Польшу, за нас с тобой, скрестивших сабли. Подпишу.