Книга Чёрная стая, страница 89 – Ольга Сословская

Шемет, которого в Петербурге судьба уберегла от хождения по присутствиям и департаментам, неожиданно вспомнил страшные рассказы знакомых о неприступных и грозных российских чиновниках, и даже несколько стушевался, вцепившись пальцами в ручку вместительного саквояжа рыжей кожи. Выпрямил спину, расстегнул медный замок и выложил документы на стол перед чиновником с самым вельможным и самоуверенным видом, на который оказался способен.

— Присядьте, Ваше сиятельство, — чиновник с самой благожелательной улыбкой указал Войцеху на стул, — мне, право неловко, сидеть, когда такой благородный посетитель передо мной стоит. Позвольте представиться, коллежский асессор Зигфрид Толе.

— Благодарю, господин Толе, — кивнул Войцех, усаживаясь на стул, — я надеюсь, что надолго вас не задержу.

— Полноте, господин граф, — заулыбался Толе, — я весь в вашем распоряжении.

Следующие четверть часа вселили в Войцеха надежду на то, что предупреждения герра Шпигеля — это тонкий еврейский юмор. Толе весьма обстоятельно изучил представленные документы, сопровождая процесс короткими деловыми вопросами, неизменно вникающими в самую суть, и одобрительно кивал, выслушивая ответы Шемета. Пометки, которые он делал на узких полосках бумаги остро заточенным Кох-и-нуром, Толе аккуратно прикреплял к соответствующим листам поданных Войцехом прошений, раскладывая их в четыре разные стопки.

Наконец, закончив, он поправил очки, сложил бумаги в одну аккуратную кипу и протянул ее Шемету.

— Весьма обстоятельно и профессионально составленные документы, — одобрительно улыбнулся Толе, — вам следует подать их в Кенигсбергский окружной суд по земельным вопросам. И в попечительскую комиссию при ландтаге Восточной Пруссии. Я уверен, что с их утверждением не возникнет никаких затруднений.

— Но позвольте, господин Толе! — Войцех положил бумаги чуть не под нос собеседнику. — Разве вам неизвестно, что Кенигсберг занят русскими войсками? Местным властям есть, чем заняться, кроме устройства моих дел.

— Берлин занят французскими войсками, — невозмутимо отпарировал чиновник, отодвигая документы, — однако же, это не мешает нам работать. Я уверен, господин граф…

— Послушайте, господин Толе, — тихим и проникновенным голосом произнес Войцех, — вам же все равно пришлют документы из Кенигсберга на утверждение. Я в ближайшее время намереваюсь вступить в военную службу, и, если слухи, которые достигли моих ушей по дороге в Берлин, верны, то поручиться за мою жизнь не может никто. Госпожа вдовствующая графиня ждет ребенка, и я не сомневаюсь, что она в точности исполнит волю моего покойного отца и мою тоже. Но, в случае если имение перейдет в руки побочной ветви, нет никакой уверенности, что новые владельцы пожелают оставить в силе соглашения с арендаторами и условия регулирования. Мне очень важно знать, что дело, начатое моим отцом, будет завершено. Это мой долг, и только от вас зависит помочь мне его исполнить.

В официальной улыбке чиновника тенью промелькнула искренность.

— Я посмотрю, что мы можем сделать для вас, господин граф, — произнес он, поднимаясь с места. И, заметив, что Войцех последовал его примеру, жестом остановил его. — Не вставайте, господин граф, не вставайте. Я покажу ваши бумаги барону фон Илов, начальнику департамента. Возможно, он позволит сделать для вас исключение.