Книга Операция «Рагнарёк», страница 453 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

Остальные Сородичи сидели на консервах или выбирались в Сан-Франциско на охоту по строгому графику, утвержденному Луна. Но крови животных в холодильниках Алькатраса не держали. Немногие вампиры, заходившие в своем гуманизме так далеко, что готовы были жить вполсилы и впроголодь – «на хлебе и воде» — вынуждены были питаться в Городе.

По этой причине Синди приезжала в Алькатрас уже за полночь, а уезжала за час до рассвета. Крис, при всей занятости, старался выкроить для нее часок-другой и приглашал почти на все мероприятия, которые посещал сам. Но Синди слишком волновалась в его присутствии и в окружении множества народу чувствовала себя неуверенно. Ей все еще хотелось, чтобы встречи возвращали их в прошлое, а Крис в эти ночи жил только будущим, причем, всеобщим.

К тому же рядом с Крисом почти всегда крутилась Моника. Синди знала, что даже здесь, по давней привычке, выросшей из банальной нехватки денег на большую квартиру, Крис днем делит свою постель с красноволосой Бруха. Синди не ревновала. Почти. Но мысль о том, что Проклятие Каина лежит на любимом в полной мере, и девушка, спящая рядом, не вызывает у него никаких чувств, огорчала ее.

Сама Синди тоже не испытывала плотских порывов. В присутствии Криса в сердце поднималась знакомая нежность, пронесенная сквозь долгие годы, и тоска по несбывшемуся, и легкая трепетная надежда. На что она надеется, Синди не знала и сама.

Воспитанная в строгости и целомудрии, Синди не чувствовала себя обделенной этой бесстрастностью. Ей всегда твердили, что «все мужчины хотят от девушки лишь одного», а любящая женщина только после замужества начинает выплачивать супружеский долг своему защитнику и покровителю.

В покровителях она больше не нуждалась, защитить кого-нибудь могла и сама. А Крис… Если прежде его сдержанность, его осторожную нежность, никогда не пытавшуюся перейти границы дозволенного, Синди воспринимала, как свидетельство серьезности чувств и намерений, то теперь они казались ей холодным равнодушием. И ее сердце сжималось, когда в его веселом взгляде светилась лишь дружеская симпатия.

Этой ночью Крис, встретив ее с парома и наскоро чмокнув в щеку, извинился, сославшись на дела, и скрылся в лабиринтах тюрьмы, весело болтая с Моникой. Та встряхивала в ответ алым ирокезом, один раз звучно хлопнула Криса по плечу, и, казалось, вовсе не придавала значения тому, видит ли он в ней девушку.

Синди бродила по острову, чувствуя себя одинокой и несчастной среди толпы совершенно чужих людей. Она всецело одобряла цель съезда – преодоление давней вражды и создание новых союзов – и в другое время гораздо больше заинтересовалась бы многими из происходящих ей событий. Но на душе было пусто и темно.

Не отдавая себе в этом отчета, девушка выбирала самые безлюдные тропинки, самые темные закутки. И тут ей повезло. В маленьком, тенистом дворике, окруженном живой изгородью и незаметном за выступом скалы, на каменной скамье, выхваченной из темноты теплым желтым светом фонаря, сидела Мелисента с книгой. Она сосредоточенно вглядывалась в строчки и чуть шевелила губами, словно заучивая что-то наизусть.

— Привет! – Синди нерешительно присела на скамейку.

Мелисента улыбнулась. Похоже, она была рада предлогу отложить занятия на потом, и ободренная Синди придвинулась ближе.