Книга Вера, страница 142 – Алиса Клима

Девушки радостно простились с Марфушкой, а Кузьмич жарко поцеловал ее на прощание. Погрузившись на сани, они выехали со двора. Девушки были веселы и пели всю дорогу, подложив под голову настоящие подушки.

Вскоре пошел снег, небо было пасмурным и тяжелым. Внезапно Ирина почувствовала надрывную тоску в груди. Ей хотелось спрыгнуть с телеги и бежать через леса. Ей казалось, что она могла преодолеть любые расстояния, пройти через самые страшные сугробы, терпеть голод и мороз во имя свободы. Она снова смотрела на тропу с непреодолимым желанием броситься вперед. Свобода была сейчас так близка. Но Ирина не была еще к этому готова, к тому же она понимала, что Ларионов не позволил бы ей уйти. А, может, он пристрелил бы ее…

Сани подкатили к воротам, и девушки уже издалека услышали на зоне какую-то возню. Сани въехали во двор, и Кузьмич и девушки увидели заключенных, построенных на плацу: мужчины стояли отдельно, женщины – отдельно; шла перекличка под командованием Грязлова. В стороне бани стояли два грузовика и две черные «Эмки»^[28]. Кузьмич видел растерянные лица Паздеева и Касымова. К ним подошли Фролов и чужой лейтенант.

— Стриженов Макар Кузьмич? – спросил сухо лейтенант.

— Так точно, – ответил Кузьмич, слезая с телеги.

Ирина и Полька почувствовали, что происходило что-то нехорошее.

— На санях? – кратко спросил офицер.

— Заключенные Александрова и Курочкина, – спокойно сказал Кузьмич.

— Ясно. В строй этих. Почему отсутствовали?

— По приказу Григория Александровича были по делам больницы в Сухом овраге, товарищ лейтенант, – отвечал Кузьмич, но Ирина заметила беспокойство Кузьмича.

Фролов прикладом подтолкнул девушек к строю.

— Кузьмич! – крикнул Грязлов. – Поди сюда!

Кузьмич заковылял к нему. На лице Грязлова была решимость, которой раньше Кузьмич не замечал. Он всегда недолюбливал заместителя Ларионова, но не думал, что в нем было столько зверского.

— Дело важное, – быстро говорил Грязлов. – Я уже приказал Федосье подготовить горницу в доме Ларионова… товарища майора. Приехала комиссия из самой Москвы и опергруппа из Маслянино. Чистка.

Последнее слово он сказал торжественно. Кузьмич не торопился.

— А что же Григорий Александрович? – спросил Кузьмич сухо.

— Он приедет завтра, ты же знаешь, – сказал Грязлов, и тонкие губы его неприятно натянулись в подобии улыбки.

Кузьмич видел, что Грязлов был рад, что не было Ларионова и что теперь он, как старший по званию и должности, будет участвовать в заседании тройки.

Тройка состояла из полковника и майора НКВД и областного прокурора. С ними приехал гарнизон солдат из Новосибирска и сотрудники НКВД Маслянино.

Перекличка продолжалась около полутора часов, потому что офицер постоянно сбивался. Снег валил все сильнее. Заключенные стали переговариваться. Кто-то свистел, кто-то крикнул «каратели», и тут Охра прикладами начала бить в лицо всякого, кто оказывался в первом ряду. Заключенные немного утихли, но все равно из дальних рядов слышались выкрики: «А что случилось?», «Когда распустят, задницу морозить неохота!», «Где наш начальник», «Кончай волынить!»

По результатам переклички составили список отсутствовавших. Кузьмича позвали в хату, где за столом, как на страшном суде, сидели три прокуратора, а с краю – Грязлов.