Книга Вера, страница 163 – Алиса Клима

Инесса Павловна взяла Ирину за руку, когда они уже входили в барак.

— Ира, возможно, это будет нескромно с моей стороны, но я все же хочу сказать, что ты не желаешь посмотреть правде в глаза.

Ирина вспыхнула, но не решилась сразу пресечь разговор о ее с Ларионовым отношениях, поскольку любила Инессу Павловну.

— Я действительно не знаю, где правда.

— Но по итогам последних событий стало ясно по крайней мере одно: Ларионов – не трус и не мерзавец! – не выдержала Инесса Павловна, которой казалось, что Ирина излишне строга с Ларионовым.

— Разве я это отрицаю? – уклончиво согласилась Ирина, желая поскорее закончить. – Я поблагодарила его… Мне его жаль, искренне жаль!

Инесса Павловна погладила Ирину по голове.

— Ну, хорошо, я не буду больше давить на тебя, – улыбнулась она. – Но все же не благодарности и жалости он бы хотел видеть от тебя, и именно это его огорчает.

Ирина всплеснула руками. Ей казалось, что Инесса Павловна изменила всем своим принципам, пустившись в эти неловкие откровения.

— Прости, – стушевалась Инесса Павловна, – я наговорила много лишнего и личного. Мне просто показалось, что ты огорчена.

Ирина пожала плечами.

— На то было немало причин в эти дни, – отделалась она общей фразой, и женщины зашли в барак.

После обеда Клавка и Ирина пришли вновь в хату Ларионова. Он их ждал. Это было видно по тому, как быстро он вышел из кабинета, и по тому, как на столе уже стояли чистые чашки с блюдцами. Девушки присели, и вскоре вошла Губина. Она прошла своей рабоче-крестьянской походкой к столу, попросила разрешения присесть и вынула из планшета блокнот.

— Пройдемся по программе, – скомандовала она голосом политрука.

Ларионову был вручен лист с перечнем номеров, их кратким описанием и продолжительностью. Он не мог сосредоточиться и перебегал со строки на строку затуманенными глазами. Ирина ничуть не изменилась с обеда. Она была так же смиренна и апатична, что-то объясняла ему, потом Губина изучала список и спрашивала, что он думает. Ларионов машинально сказал, что не видит никаких изъянов, после чего Губина пристально и удивленно уставилась на него, а он вопросительно смотрел на Ирину. Ирина смутилась, понимая, что он был рассеян и думал о чем-то другом все это время, пока они обсуждали программу, и ничего не уловил.

— Товарищ майор, – назидательно промолвила Губина. – Да где же это видано – все номера про любовь да народ? А про партию где?

Клавка нагнулась к чашке, чтобы сдержать смех, но не выдержала и сильно поперхнулась. Ларионов, заметив ее реакцию, сам чуть было не улыбнулся. Глаза Ирины искрились насмешкой.

— Мы думали об этом, – сказала она. – Но будет ли уместным марать святое? Мы ведь – враги народа, уголовники, отбросы общества. Негоже нашими руками (или в данном случае связками) марать сакральные ценности.

Ларионов чувствовал, как в нем снова нарастает желание, вытесняя пережитое за эти дни. Он поглаживал подбородок, ожидая с любопытством реакцию Губиной. Губина не могла предвидеть такого поворота и засуетилась, беспомощно глядя на Ларионова.

— Так… так… – занервничала она. – Так значит, надо что-то другое предложить!

— Почему бы вам самой не выступить? – вдруг сказал Ларионов, и Ирина видела, что, несмотря на все его усилия скрыть удовольствие от общения с Губиной, в глазах его плясали огоньки бесовства.