Книга Вера, страница 164 – Алиса Клима

Клавка снова сильно поперхнулась, а Ирина со всей силой шлепнула ее по спине.

— Я? – Брови Губиной поползли вверх, казалось, до самых волос. – Но как же я…

— А что?! – подхватила Клавка. – Отличная мысль, гражданин начальник.

Губина беспомощно посмотрела на Ларионова.

— Но у меня нет слуха…

— Зато у вас есть партбилет, – сказал он спокойно. – Ступайте, товарищ Губина. Продумайте номер, а то и два, и готовьтесь. Можете взять в подмогу Кузьмича и Паздеева для массовости. Выполняйте.

«Мама Люба» закусила губу и процедила:

— Слушаюсь…

Она уходила уже не полномочной рабоче-крестьянской походкой, а шагом усталой женщины, чья молодость увядала без надежды вспыхнуть новыми красками бабьего лета в унылой глуши зоны.

Когда Губина ушла, оставшиеся предприняли все усилия, чтобы не пуститься в смех и обсуждение того, что обещало быть самым увлекательным номером программы.

Вдруг Клавка дернулась.

— Вот башка! – воскликнула она. – Мне же надо срочно с Фимкой одно дельце запетлить. Разрешите идти, гражданин майор?! А Иришка тут вам все растолкует подробнее.

Пойманный врасплох, Ларионов поспешно согласился, и Клавка, схватив телогрейку, тут же испарилась. Возникла неуклюжая пауза.

— Ну, кажется, все ведь обсудили, – сказала Ирина вежливо.

— Пожалуй, – ответил Ларионов, чувствуя, как разгоняется его сердце.

Ирина поднялась и взяла со стула телогрейку. На пороге кухни она повернулась к нему, и Ларионов вздрогнул.

— Я только хотела спросить у вас?

— Все что угодно, – поспешно ответил он.

— Как Анисья? Ей лучше?

Ларионов почувствовал, как кровь помимо его воли прилила к лицу. Но он видел, как спокойно и ласково произнесла она эти слова. Он смутился и пожал плечами.

— Думаю, да, – расплывчато ответил он, негодуя в душе, что ей пришло в голову говорить об этом.

Ирина улыбнулась.

— Ира, – вдруг не выдержал он. – Ну что ты в самом деле?

— Я просто хотела знать, – сказала она спокойно, но с оттенком оправдания в голосе.

— Да нечего там знать, – ответил он раздраженно и раздосадованно.

— Так вы были у нее? – спросила Ирина, выискивая что-то в его лице.

Ларионов вздохнул, едва скрывая свои муки. Он смотрел на Ирину с грустью, совершенно не понимая истинных мотивов ее расспросов.

— Был, – все же признался он.

— Это хорошо, – обрадовалась Ирина.

Ларионов отвел глаза нетерпеливым движением, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Вот как? – сказал он уныло.

Ирина растерялась. Она не могла понять, отчего он так огорчен.

— Конечно, – она словно подбирала слова. – Мне бы было прискорбно узнать, что вы ее бросили одну в больнице в такой момент. Это бы сделало ее несчастной, а вас… жестоким.

Ларионов отвернулся к печи, не в силах превозмочь боль. Он тяжело дышал.

— Я просто думаю, что вы… вы поступили хорошо, – тихо добавила Ирина, чувствуя нараставшее в нем возбуждение, стараясь всеми силами вложить в свои слова именно их прямой и истинный смысл.

Ларионов повернулся к ней.

— За что я повстречал тебя? – вдруг сказал он глухо, и Ирина слегка отпрянула. – За что помимо прочих мне было послано еще и это мучение?

Она покачала головой, желая объяснить, но она уже видела, что он совершенно иначе, чем она хотела, воспринял ее расспросы.

— Видно, не будет мне покоя на этой земле, – с усмешкой добавил он.