Книга Вера, страница 44 – Алиса Клима

Вера глотала каждое его слово и понимала, что чем больше слышит его, тем больше начинает понимать и любить его, и тем больше росло ее убеждение, что Ларионов заблуждается. Именно он сможет сделать ее счастливой.

— Не молчите, – тихо добавил он, переводя дух. – Когда вы смотрите так на меня, я чувствую себя беспомощным мальчишкой.

Вера никогда не была на таком близком расстоянии с мужчиной не из ее семьи, который бы еще и нравился ей и которому, как она чувствовала, нравилась она. Вера вдруг ощутила странное волнение и слабость во всем теле. Родной, но вместе с тем неузнанный, новый мужской запах, шедший от Ларионова, странно действовал на нее. Она не понимала своих ощущений, но следовала за ними с доверием.

Вера приблизилась к Ларионову так, что их глаза почти растворялись друг в друге: медленно, но уверенно, уже не дрожа как тростинка, а чувствуя совсем другое волнение, прежде не испытанное.

— Поцелуйте меня, – вдруг прошептала она: ее беспокойные глаза переходили с его губ на глаза, на нос, на лоб, снова на рот, словно стараясь вобрать его всего. – Я хочу поцеловать вас.

На секунду ей показалось, что на лице его изобразилось страдание и даже физическая боль, но уже в следующее мгновение она ощутила прикосновение его губ к своим – поначалу робкое, нежное, как крылышки бабочки, а потом нарастающее и более глубокое, как накаты волн. Вере показалось, что она снова теряет сознание, но в этот момент он крепко сжал ее в своих объятиях, умело и достаточно сильно, чтобы не дать ей рухнуть. Она чувствовала, как он держит ее затылок, а второй рукой сжимает одежду между лопаток. И она почувствовала, что начала тоже все сильнее отвечать ему поцелуем и сжимать его рубаху на спине.

— Вера! – Его вдруг отбросило от нее. Он вскочил и отошел к окну, шатаясь и поправляя сорочку поверх галифе.

Вера дернулась к нему, но он остановил ее.

— Сидите на месте! – приказал он. – Мне надо остыть.

Он долго стоял к ней боком у окна, а она не могла понять, что с ним творится.

— Это безумие… – прошептал он. – И знаете, что самое страшное?

Ларионов развернулся к ней, держа руки в карманах.

— Что? – спросила она недоуменно, но мягко и глухо, и он, как мужчина, уже видел то, что проснулось в ней. Невозможно было спутать ни с чем взгляд пробужденной женщины.

Ларионов растер лицо рукой.

— Что я желаю этого и не хочу останавливаться. Даже не это, – добавил он, глядя на нее нежно, – а то, что я счастлив с вами.

— Так не останавливайтесь! – воскликнула она.

— Вера, – оборвал ее Ларионов. – Этого больше не должно повторяться.

— Но отчего же? – спросила она капризно.

Ларионов казался очень раздосадованным.

— Оттого, что я – обычный человек! И может случиться непоправимое, чего я никогда себе не прощу.

Вера почувствовала, как у нее заколотилось сердце. Она прежде не говорила о любви, тем более так, как сейчас с ним. Все эти прежние флирт и признания школьных мальчишек и Подушкина были совсем не похожи на то, что происходило между ней и Ларионовым. С Ларионовым ее природные соки совсем иначе потекли по жилам. Вера узнала страсть.

Она смутилась, и он это заметил.

— Я говорю это вам потому, что вы доверяете мне. А не следовало бы, – сказал он сурово.

— Не следовало бы? – Глаза Веры увлажнились.