Книга Вера, страница 48 – Алиса Клима

— Вот что, – вдруг сказала Алина Аркадьевна. – Я посоветуюсь с папой.

— О чем? – испуганно спросила Вера, и сердце ее снова заколотилось.

— Я попрошу его поговорить с Ларионовым. Ларионов должен знать, что двери нашего дома открыты для него, но не из вежливости, а со всей искренностью. Он поймет.

— Ах, мама! – Вера почти запрыгнула на мать и стала покрывать ее поцелуями до удушья.

— Ты счастлива?

— Да! Да! Да! Очень! – Вера поцеловала мать на прощание и бросилась в свою спальню.

Мужчины все еще играли в преферанс на веранде, а рядом спал на кушетке Подушкин.

— Что за человек! – восклицал Дмитрий Анатольевич, обращаясь к Ларионову. – Хоть с Краснопольским играй, он мне проигрывает.

Ларионов довольно ухмылялся. Ему нравилось быть с Дмитрием Анатольевичем. Его тяга к собственному отцу выражалась в тяге к отцу Веры. Доверие, появившееся между ним и Верой, установилось и между ним и ее отцом.

— Нет уж, – бросил карты Дмитрий Анатольевич, – завтра сыграем в ломбер^[11]. Вы играете в ломбер?

— Я никогда не играл, – ответил Ларионов.

— Тогда научу вас и буду выигрывать! – обрадовался по-ребячески Дмитрий Анатольевич.

— Согласен, – улыбнулся Ларионов.

— А когда ты приедешь в следующее увольнение, – вдруг сказал Алеша, – мы обязательно пойдем на охоту. Это чудо! Сам я не охотник, но отец и дядя Архип – замечательные!

Ларионов смутился и почувствовал, что снова теряется.

— Непременно! – воскликнул Дмитрий Анатольевич. – К тому же вы отличный стрелок, что очевидно и чего не скажешь обо мне и тем более об Алеше.

— Только об одном стоит задуматься, – произнес с расстановкой Краснопольский, – не будут ли излишние волнения у Верочки. Она очень впечатлительна.

— О чем вы? – резко и неодобрительно спросил Алеша.

Ларионов вспыхнул.

— Я вот о чем, – сказал, неприятно улыбаясь, Краснопольский. – Верочка не любит насилия. Она милосердна и против всякого, – он подался вперед всей тушей, – всякого насилия и убийств. Пока она еще не придает значения роду занятий своих знакомых. Но однажды она задастся этими вопросами.

Дмитрий Анатольевич и Алеша растерялись от бестактности Краснопольского. И прежде чем Дмитрий Анатольевич спохватился, чтобы ответить, Ларионов вышел из-за стола и, глядя сверху на испуганного Краснопольского, спокойно произнес:

— Какой вы заботливый человек. И вы правы. Вера однажды задастся этим вопросом, как и тем, кто живет честно, а кто крутится.

Потом он обратился к Дмитрию Анатольевичу и Алеше:

— Доброй ночи, и простите мне мои несдержанность и неблагодарность.

Что-то в Краснопольском Ларионова настораживало и отталкивало. Его чутье подсказывало, что этот «человек в футляре» имеет казенное мышление, хитрость; что есть в нем трусость. Ларионов корил себя за эту предвзятость, но скорее оттого, что Краснопольскому доверяла семья Веры – он был вхож в их дом. Не стал бы Дмитрий Анатольевич привечать подлеца! Но, несмотря на то что Ларионов презирал Краснопольского, недобрые слова последнего произвели на его воспаленное сознание сильное действие. Происходила борьба добра и зла, и Ларионов чувствовал, что не может принять окончательного решения. Днем, целуя Веру, он испытывал счастье, потом, отказавшись от нее, думал, что все решено, но за карточным столом ощутил дружбу этой семьи и в нем снова зашевелилось человеческое, и только этот росток двинулся вверх, Краснопольский бросился топтать его, и Ларионова отбросило назад во зло.