Книга Вера, страница 51 – Алиса Клима

— Что с Верой? – спросила недоуменно Кира, обращаясь почему-то к Ларионову.

— Я не знаю, – ответил он сухо. – Должно быть, ваша сестра взрослеет, и это непростое дело.

— Зачем же так? – вдруг сказал Подушкин. – Она не сама стала такой, и ты это знаешь.

Подушкин, поникший, пошел в сторону леса к даче. Кира и Надя переглянулись и тоже отправились за ним. Алеша уплыл далеко с Машей. Ларионов сел на песок. Он чувствовал себя плохо. И он знал, что причина тому – грусть Веры. Она не жаловалась, не говорила ничего, не изображала оскорбленное достоинство. Она просто была печальна. И это разрывало Ларионову сердце. Он сомневался в правильности своей безоговорочной и жесткой позиции, но что делать, не понимал.

Вера вышла из воды и направилась к нему.

— А где же наши? – спросила она спокойно.

— Ушли. Вера, вы – бесстрашная девушка, – сказал он ласково.

— Мне не было страшно, – сказала Вера уверенно и опустилась возле него на коленки.

— Почему? – спросил он и почувствовал снова, как жар приливает к лицу.

— Потому что я знала, что рядом вы, – ответила она так же спокойно и просто, глядя на него немного грустно. – Мне никогда не страшно рядом с вами. Вы разве этого не знаете?

Ларионов хотел прижать ее к себе и долго, ласково целовать, пока на ее теле не осталось бы ни миллиметра, не тронутого им. Она увидела блеск в его глазах – более глубокий и нежный, чем вчера, когда он поцеловал ее в комнате.

— Пойдемте, – сказала она, и он последовал за ней.

Вера привела Ларионова на лодочную станцию. Лодочник дремал под солнцем на своем табурете, прислонившись к сараю, и, уронив голову на грудь, источал пары алкоголя, побрякивая губами. Лодки тихо терлись бортами, и слегка поскрипывали швартовы.

— Я хочу показать наше с Алешей место, – сказала Вера. – Это недалеко.

Они выбрали лодку, Ларионов запрыгнул в нее и помог Вере и, отвязав канат и бросив его на дно лодки, оттолкнулся от понтона веслом. Они шли против течения. Ларионов греб с усилием. Вера облокотилась на корму и изучала его.

— Дядя Андрон всегда пьяный. Мы забирались в его лодки без спросу и ходили на них до пойменных лугов. Много говорили о наших тайнах и мечтах, даже до болот добирались. Какое чудо! Эти луговые запахи и звуки я вспоминаю всю зиму в Москве…

Ларионов слушал, и печаль лишь разрасталась в его сердце.

— Я почему-то помню женщину в белом платье с зонтиком, – сказал вдруг он. – Она катала меня на лодке и смеялась, брызгала в меня водой. Я думаю, это был сон.

— Почему сон?

— Потому что я рос в простоте. Мать моя была учительницей, но она никогда не носила белые платья и не катала меня на лодке.

— Разве человек может видеть во сне тех, кого он ни разу не видел в жизни? – спросила Вера, внимательно глядя на Ларионова.

— Я никогда не думал об этом, – пожал плечами Ларионов. – Знаете, Верочка, с вами я вижу в себе и вокруг то, что прежде не замечал. Я словно вижу мир в других красках.

— А я с вами чувствую бесстрашие.

Вера улыбнулась своей обычной светлой улыбкой впервые за это утро. Радость снова начала наполнять Ларионова, только теперь ему казалось, что с Верой он был знаком всю жизнь и при этом не знал о ней ничего.

Они дошли до пойменных лугов. Вера показала Ларионову, где пришвартоваться, и они сошли на берег. Она привела его на привычное место на возвышенности, и они легли рядом на траву, а над ними вдруг выросло могучее синее небо.