Книга Благовест, страница 146 – Алиса Клима

Он быстро пересекал плац. Снег хлестал в лицо.

— Кузьмич! – крикнул Ларионов. – Поверку в первом бараке не делать. Запрещено!

— Есть! – бойко отрапортовал Кузьмич.

— Паздеева быстро ко мне.

— Да нет его нигде, сам искал почитай с восьми вечера, – прихрамывая, поспешал за Ларионовым Кузьмич.

— И этот замешан, – буркнул Ларионов. – В администрацию не иди. Стой у барака и ни души не выпускай и не впускай, кроме Александровой и Сердючко. И никому – ни слова!

— Вас понял. – Кузьмич заковылял к первому бараку, на всякий случай прихватив с вахты винтовку.

В ШИЗО Ларионов стремительно прошел к камере, где когда-то сидела Анисья.

— Сюда свет дай! – бесцеремонно приказал он дежурному.

Дежурный принес масляную лампу. Ларионов лег на пол и подлез под нары. В камере стояли лютый холод и вонь. Он просунул лампу под нары и посветил на тыльную сторону досок. Сначала он ничего не мог разглядеть, но потом вдруг увидел нацарапанное слово.

— Срочно ко мне Фролова и Касымова! – крикнул он из-под нар дежурному.

— А тут нет никого…

— Марш в казарму и скажи, чтобы взяли десяток вооруженных солдат и бежали к конюшне! – в бешенстве заревел Ларионов.

Конь… Ларионов вылез из-под нар и сел на край вагонки.

«Вы любите лошадей?» – Перед ним возник солнечный день и очаровательная улыбка Веры. «Я хочу наряд в конюшне…», «Только посадите Клавку в камеру Анисьи…»

Она решила, что это Анисья нацарапала… Как она могла прийти ко всему этому? Почему все сразу не рассказала? И как он мог быть таким болваном?

* * *

За стенами конюшни загудела вьюга. Было темно и холодно. Вера и Клавка лежали на чердаке.

— Надо выбираться, – прошептала Клавка. – Сейчас по лагпункту кипиш начнется.

— Да, – с горечью сказала Вера. – Ты права – мы ничего тут не добьемся.

— Погоди, – прошептала Клавка.

Висячий замок зловеще лязгнул. Девушки прижались друг к другу. Ворота тоскливо заскрипели. Кто-то вошел. Послышался звук чиркаемой спички, и через минуту в конюшне появился свет, исходящий от керосинки. Вера чуть подтянулась и увидела внизу Грязлова. Он достал длинный нож из голенища и быстро вскрыл несколько досок под Шельмой. Оттуда извлек пузырь с мутной светлой жидкостью, литров на десять.

Грязлов осмотрелся и вернул доски на место.

Потом прошел к стогу и начал вскрывать пол возле него, расчистив его от соломы и земли. Девушки услышали, как он вдруг начал выламывать все больше досок и издавать какие-то странные звуки, похожие на скулеж и скрежетание.

Вера неожиданно вскочила и крикнула:

— Вы не это потеряли, лейтенант Грязлов?! – Она вскинула винтовку и взвела затвор, направив дрожащими руками дуло на Грязлова. – Я метко стреляю, предупреждаю!

Грязлов замер, как зверь, прижимающий при опасности тушу к земле. Клавка все еще сидела в засаде, наблюдая за Грязловым оттуда.

— Мы все предусмотрели. Конюшня окружена!

Грязлов осмотрелся и воровато засмеялся.

— А ты не такая наивная, как казалось. Только вряд ли комиссар в курсе. Он бы не допустил, чтобы его шлюха так рисковала.

— Комиссар не в курсе, зато Рудников был в курсе, – бросила Вера.

— Рудников был тупым жандармом, – сплюнул Грязлов. – Ах ты сучка! – Он дернулся в сторону Веры, но она пальнула ему под ноги, и он снова замер.

— Это вы подожгли барак и свалили все на Анисью Фролову, – сказала Вера. – Вы были хитровским бандитом и прятались в трущобах «Сухого оврага». Потом примкнули к Красной армии, затерялись в толпе и начали вредить.