Книга Благовест, страница 147 – Алиса Клима

— Кто тебе поверит? У тебя нет свидетелей.

— Свидетели есть, хотя они мне и не нужны! И есть украденное вами оружие, которое я нашла после того, как заманила вас сюда при помощи стукачки Рябовой.

— Тварь! – прошипел Грязлов. – Коварная тварь! Я еще той зимой почувствовал, что ты опасна, когда ты подговорила этого старого дурака Кузьмича вырвать у Ларионова помилование для Фроловой. Но он-то тебе не верил. Он только хотел залезть тебе под юбку. Ему и в голову не приходило, что ты пойдешь на такой риск из-за какой-то подстилки.

— Вы оклеветали и убили невинного человека и пойдете под трибунал. Мне все известно…

— Только одно тебе неизвестно! – Грязлов выхватил револьвер, и раздался выстрел.

Вера вскрикнула и выронила винтовку. Грязлов схватился за плечо. Все происходило быстро и будто одномоментно. Упреждающий выстрел из-за ворот риги произвел Паздеев.

Грязлов выронил оружие. Клавка вскочила, чтобы повалить на пол Веру, но в это мгновение Грязлов уже выхватил из сапога тесак и метнул в сторону девушек. Нож попал в цель – Вера слышала этот ужасный звук вхождения тесака в плоть, но боли не почувствовала. Клавка, повалив ее, всем весом покоилась на ней и стонала.

Тут Вера увидела, как выше ее сердца начала быстро расползаться, как чернила по промокательной бумаге, алая кровь. Чудовищно торчала рукоятка.

Паздеев в это время уже влетел в конюшню и бросился на Грязлова. Но тот успел выхватить из другого сапога еще один нож и пырнул на всем лету юношу, а потом ударом повалил его на живот. Схватил винтовку упавшего навзничь Дениса, бутыль с жидкостью и ловко выскочил из конюшни. Ворота захлопнулись. Заскрежетал замок. Наступила тишина, а еще через короткое мгновение послышался знакомый, тихий роковой треск. В конюшне становилось все светлее, и потянулись дым и притягательный, родной запах горящей сосны.

Вера повернула Клавку на спину, стянула с себя линялое красное платье и отколола от него брошь Ларионова. Затем, подавив ужас, резко вынула нож, разорвала свое платье и сделала им перевязку, закрепив ее для верности чулками. Трясущимися руками Вера приколола брошь к правому плечу одежды Клавки. Та даже не кричала. Стонала, но пока сознания не теряла.

Дым все прибывал. Лошади в денниках начали тревожно топтаться, тянуть подвязки и ржать; все жалобнее и громче блеяла Зинка. Подле денников лежал на животе Паздеев.

Вера подтащила Клавку ближе к стремянке.

— Миленькая, попробуй встать! Умоляю! Мы с тобой такие борщи наварим, такие платья накупим. Ты только живи! Слышишь!

Клавка кряхтела, безуспешно пыталась подняться и сильно дрожала.

Вера слезла с чердака и бросилась отвязывать Шельму. Горящее дерево все громче трещало; волглые доски стреляли и шипели.

Вера пригнала Шельму под мансарду и привязала к стремянке. Потом влезла наверх, подтащила Клавку к краю и свесила ее ноги. Вылезла сбоку на стремянку и забралась на Шельму. Огонь крепчал, и Вера начала уже кашлять от дыма. Шельма затопталась, и Вера принялась ее успокаивать.

У нее тряслись руки и пересохло в глотке. Обреченный вопль козы словно гласил о безысходности и одновременно передавал панику.

Вера потянула Клавку, и та повалилась на Шельму, а потом сползла и плюхнулась на пол. Вера поволокла ее за ноги к воротам. Потом бросилась к Денису. Тот пытался шевелиться. Жив!