Книга Благовест, страница 96 – Алиса Клима

Стало ли совпадением прекращение агрессивной вакханалии, развязанной при Ежове в главном карательном органе власти, с приходом Берии? Оказалось ли это следствием изменившегося «закона времени»? Либо Берия, как рациональный и прагматичный управленец, был заинтересован в обуздании карательной силы и социального погрома, в итоге которого образовались трудно восполнимые кадровые алопеции?

Так или иначе, но вплоть до прихода Берии власть с казачьей энергией, с мощью буденновской конницы по всем канонам дикого поля рубала не только тех, кто обладал малейшим политическим реноме, но и тех, кто мог когда-нибудь, вдруг, неподобающим образом переглянуться с незнакомцем в трамвае.

Может, поэтому много лет спустя все еще легко было заметить людей с этим прозрачным, ничего не выражающим взглядом словно сквозь собеседника? И, может, поэтому возникло правило «трех рукопожатий», необходимое для определения степени опасности или безопасности собеседника? Ведь опасность действительно существовала: в законах Дикого поля и орды не содержалось понятия презумпции невиновности, а единственно – презумпция вины. И вместо волос надлежало принести голову; и лоб расшибить – но не потому, что дурак, а потому, что иначе накажут.

В доме Ясюнинской в Вахтанговском переулке стоял переполох. С утра все силы женщин были брошены на реализацию самого главного, по мнению Алины Аркадьевны, проекта любой женщины: решающего завоевания будущего мужа.

Кира, со свойственными ей спокойствием и бесстрастностью, все время с весны встречалась с Леонидом Калугиным. В начале сентября к ним неожиданно заглянул Петр Левчук. Очень волновался, был скован весь обед, и с тех пор вестей от него не было.

Этим вечером Леонида ждали на ужин, и Кира была уверена, что он сделает предложение руки и сердца. Степанида с утра привезла с Дорогомиловского рынка, который считала лучшим в Москве, что смогла купить на скромный бюджет, и готовилась особенно тщательно.

Кира выросла на глазах, и Степанида мечтала выдать ее замуж, чтобы та не повторила одинокой участи самой Степаниды. Служение Степаниды семье Александровых при этом было столь естественным и желанным, что она чувствовала себя счастливой одним этим служением. Ей казалось, что любой приготовленный ее руками пирог способен передать человеку больше любви, чем множество сказанных прелестных слов об этом чувстве.

Алина Аркадьевна повторяла арии, без которых не обходился ни один ужин в доме. Ей казалось, что сохранность традиций помогает поддерживать связь с порушенной семьей: с ушедшими из жизни родителями, Дмитрием Анатольевичем и Алешей и даже с запертой в ИТЛ Верой.

Кира одевалась к ужину в комнате, где они жили с Алиной Аркадьевной. Она рассматривала себя в зеркале и вдруг расплакалась. Зажимала рот и пыталась остановить слезы. Но что-то внутри вдруг прорвалось уже наружу, и она затряслась от рыданий, уткнувшись в подушку. Нестерпимую боль порождало осознание, что благоразумие не давало по-настоящему испытывать жизнь.

Со дня прихода Левчука с вестями и подарками Кира не могла отделаться от мысли, что Вера нашла мужчину и живет в лагере жизнью свободной женщины, тогда как она, Кира, будучи на воле, жила жизнью «синего чулка».

Краснопольский, которого все прочили ей в мужья, был совершенно Кире не нужен.