Книга Благовест, страница 97 – Алиса Клима

Прежде казалось, что она не способна ни на порывы, ни на эмоции Веры. Та всегда раздражала Киру излишней чувственностью и непосредственностью. Веры было слишком много!

Но теперь, спустя год жизни без сестры, Кира не только ощущала потребность в ее обществе, но и поняла, почему эта потребность возникла. Без нее Кира стала скучна самой себе. Ей было нестерпимо одиноко и пусто с собой. Эти мысли до того ее вымотали, что она безутешно плакала, стараясь найти хоть какую-нибудь зацепку в выученной тоскливой самодостаточности. В самом этом слове сквозили признаки ретроспективы жизни, косности и, стало быть, старости. Ведь какая пропасть, оказывается, пролегала между самодостаточностью и радостью бытия!

Кира все же смогла через некоторое время успокоиться и привести себя в порядок. В гостиной уже накрыли стол, оставалось полчаса до прихода Леонида.

Алина Аркадьевна воодушевленно давала указания Степаниде. В дверях показалась Ясюнинская. Немного позже пришли приглашенные Тамара Франковна с мужем Виталием и Зоя Макаровна с Иванкой и «магазином». Долго толкались в прихожей, смеялись и галдели.

Алина Аркадьевна заметила, что лицо Киры было отекшим и розовым, чего никогда не бывало. Она схватилась за камею на груди, словно увидела «тень отца Гамлета».

— Кирочка, да что ж это такое? Пришли какие-то вести от Веры?! – заволновалась мать.

Кира вдруг вскочила из-за стола, словно ее упрекнули в чем-то страшном.

— Вера, Вера, Вера! – вскричала она; щеки ее полыхали. – Везде Вера! Всегда Вера! А я? Вы хоть раз спросили, что чувствую я?! Кира умна и мила… Кира благоразумна и хозяйственна… И что мне со всего этого? Что?! Я никому не нужна! – Кира выбежала из гостиной в ванную и заперлась там.

Алина Аркадьевна застыла, все еще держа камею в кулаке у груди, словно пронзенная автоматной очередью.

— Что у вас тут?! – забасила Зоя Макаровна, вальяжно входя в комнату. – Мир, похоже, сошел с ума – Кира бегает по дому… Я не видела ее такою лет с пяти!

Алина Аркадьевна с удрученным видом обняла Зою Макаровну, затем Иванку и всех остальных.

— Это все волнение в предвкушении ужина с женихом! – защебетала Тамара Франковна. – Витюша, идем к нам…

Ясюнинская ничего не сказала и направилась к ванной комнате.

— Кровь, – засмеялась Зоя Макаровна, плюхаясь в кресло и показывая знаком Иванке, что пора открывать «магазин». – Я все думала, когда же ваши с Митей гены проявятся и у Киры.

Алина Аркадьевна прослезилась и махнула рукой. Муж Тамары Франковны уютно примостился на диване и взялся за газету. Будучи театральным критиком, он обычно не участвовал в разговорах, сберегая силы для разгромных рецензий.

— Какие гены? – промокая уголки глаз платком, сипло шептала Алина Аркадьевна. – Почему, скажите на милость, эти гены взыграли за пять минут до начала ужина с гостями и ее женихом?

— Ха! Так в том и гены. Вы всегда проявляетесь там, где меньше всего этого ждут.

— Мне надо к ней! – порывалась встать Алина Аркадьевна, но Зоя Макаровна ухватила ее руку.

— Оставь! Ксюша справится. Тебе ли не знать, что родители для детей – что навоз для растений? Наше дело – поднять их, а их дело – цвести…

— Перезрела, одним словом, – бросила Степанида, водружая на стол пирог с капустой, от которого шли тепло и аромат домашней сдобы и хорошей жизни.