Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 101 – Анне Якобс

Если мама говорила «твоя жена», а не Мари, это был плохой знак. Дети тоже понимали такие сигналы, возможно, они были даже более чуткими, чем он сам.

— Мама пообещала поехать со мной на аэродром, – сказала Додо.

Гувернантка любезно объяснила ей, что сегодня слишком жарко и пыльно для таких прогулок.

— Что ты хочешь делать на аэродроме, Додо? – раздраженно спросил Пауль.

Увлечения детей беспокоили его. Додо была девочкой, она должна была играть с куклами. Разве ей не подарили на Рождество красивую кукольную кухню с плитой, на которой можно по-настоящему готовить?

— Вблизи увидеть аэропланы.

По крайней мере, интерес к современным технологиям был налицо. Как жаль, что это была Додо.

— А ты, Лео, тоже хочешь увидеть аэропланы?

Лео прожевал ливерный кнедлик, проглотил и покачал головой.

— Нет, папа. Мне не нравится этот шум. Они так гремят и грохочут.

Алисия сегодня мало участвовала в разговоре, казалось, она была занята своими мыслями. Зато Серафина, которая обычно была довольно молчаливой, попыталась немного разрядить обстановку. Она попросила Додо прочитать только что выученное стихотворение. Лео смог рассказать немного о квартале Фуггерай, который он посетил со своим классом на прошлой неделе. Пауль терпеливо слушал, хвалил, дополнял, обменивался веселыми взглядами с Серафиной, которая была явно довольна его вниманием.

После десерта Алисия разрешила детям встать из-за стола, гувернантка тоже покинула столовую. Пауль остался наедине с матерью.

— Хочешь мокко, мама?

— Спасибо, Пауль. Но у меня давление зашкаливает. – Он, стараясь сохранять спокойствие, налил себе чашку мокко, добавил сахар и размешал. – Я на днях беседовала с госпожой директрисой Вислер.

Ага. Старая сплетница снова открыла ящик Пандоры. У нее дома их, наверное, целый шкаф.

— Мама, пожалуйста, будь краткой. Ты же знаешь, что мне нужно вернуться на фабрику. – Это замечание было неразумным, потому что теперь она утверждала, что он такой же, как отец. У него никогда не было времени на семью – он всегда был занят фабрикой. – Пожалуйста, мама. Скажи мне, что тебя беспокоит.

Она глубоко вздохнула и на мгновение посмотрела в сторону буфета, где стоял тот самый роковой букет.

— Госпожа директриса Вислер сообщила мне, что художественный союз планирует осенью публичную выставку картин Луизы Хофгартнер. Ретроспектива. Госпожа Вислер сама хочет произнести вступительную речь, она уже получила необходимые материалы из Франции.

Мама замолкла, пытаясь перевести дух. Ее щеки покраснели, кое-где даже появились темно-красные пятна, что Пауль расценил как плохой знак. Боже мой, какая новость. Неудивительно, что мама была так расстроена.

— Надеюсь, ты сказала ей, что мы строго запрещаем выставлять эти… картины на публике.

— Конечно, я сказала. – Алисия слегка откинула голову назад и издала короткий истерический смешок. – Но эта женщина такая упрямая – она утверждала, что для этого нет никаких оснований. Луиза Хофгартнер жила и работала здесь, в Аугсбурге, им даже удалось найти другие ее работы. Город может гордиться тем, что в его стенах жила такая необычная художница.

Что за бред! И все из-за отвратительных картин. Женщина-художник! Пауль больше склонялся к мнению, что она – при всем уважении к Мари – была сумасшедшей.