Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 104 – Анне Якобс

Только сейчас она поняла, что прислуга на кухне тоже должна была все слышать. Конечно, и ее свекровь. А также…

— Вы оба, быстро идите наверх – домашнее задание еще не закончено.

Серафина фон Доберн стояла на верхней площадке лестницы, и Мари показалось, что в ее чертах читается выражение глубокого удовлетворения. Возможно, она просто это себе вообразила. Гувернантка всегда вела себя корректно по отношению к ней, хотя прекрасно знала, что Мари не согласна с ее методом воспитания и даже требовала ее увольнения. Было ясно, что Серафина фон Доберн считала ее своим врагом, поэтому оскорбления Пауля, должно быть, доставляли ей особое удовольствие.

— Оставьте их здесь, фрау фон Доберн. Я сейчас отвезу их в город.

Стройная фигура Серафины напряглась, она подняла подбородок и посмотрела на Мари сквозь стекла очков.

— Мне очень жаль, что так получилось, фрау Мельцер, но я не могу этого допустить. Додо нужно выполнить дополнительное задание, а Лео должен наверстать упущенное вчера. К тому же ваша свекровь хочет, чтобы дети придерживались регулярного распорядка дня, чтобы они научились порядку и самодисциплине!

Она говорила тихо, но твердо, за этими словами Мари почувствовала уверенность человека, наслаждающегося своей властью. Хозяин дома унизил свою жену, и теперь она думала, что ей тоже позволено возражать. Имеет ли слово Мари теперь хоть какой-то вес в этом доме? Или отныне к ней будут относиться как к простой служанке? Она почувствовала, что дрожит всем телом.

— Я дам вам еще полчаса, этого будет достаточно! – с трудом сдерживая себя, возразила она Серафине.

Она сняла шляпу и бросила ее на комод, затем ободряюще кивнула Лео и Додо и поспешила мимо гувернантки на первый этаж. Быстро прошла по коридору и из последних сил добралась до кабинета. Там она упала на диван, тяжело вздохнула и закрыла глаза.

«Что со мной происходит? – недовольно подумала она. – Ведь это не первая наша с Паулем ссора. Он уже наверняка давно пожалел о своих словах. Сегодня вечером он извинится передо мной».

Но боль была настолько глубокой, будто ее парализовало. Пауль перешел черту. Сегодня он открыто показал, как сильно презирает ее и ее происхождение. Он, Пауль Мельцер, вырастил сироту Мари для себя, он проявил безграничную доброту и сделал своей женой. Взамен она должна была ему повиноваться. Она должна была отречься от своего происхождения, картин ее матери, которые он назвал «отвратительными» и которые, по его мнению, следовало сжечь.

Неужели он не понимал, что ее мать была частью ее самой? Что бы ни сделала Луиза Хофгартнер за свою короткую бурную жизнь – Мари любила ее больше всего на свете. Ее картины, так много говорившие о ней, были для Мари сокровищем, посланием от матери с того света. Как она могла вынести, что Пауль так пренебрежительно отзывается об этих работах?

С горечью она вспомнила, что именно отец Пауля был виноват в ранней смерти Луизы Хофгартнер. Более того: Иоганн Мельцер обманом лишил ее отца имущества, воспользовался хитроумными конструкциями своего партнера, а затем обманным путем отнял у Якоба Буркарда его долю в фабрике. Но у нее, Мари, хватило благородства простить Мельцерам этот долг. Она простила их, потому что любила Пауля и была уверена, что любовь будет сильнее теней прошлого.