Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 198 – Анне Якобс

Лизу мало волновало то, что женщина продолжала делать с ней. Она позволила всему случиться, едва замечая, что ее моют, меняют постель, натягивают ночную рубашку.

— О Лиза, моя маленькая Лиза. – Это была мама. Она села на край кровати и обхватила дочь руками. – Какой великолепный мальчик! Я так горжусь тобой, Лиза. Знаешь, что я придумала? Мы могли бы назвать его Иоганном. Как ты думаешь?

— Да, мама.

Как странно это было. Она никогда в жизни так сильно не страдала. Но и также никогда не была так счастлива.

31

В связи с этим радостным событием в воскресенье Юлиус с особой тщательностью накрыл стол для завтрака. Он положил белоснежную скатерть с фрагментами тонкой кружевной вышивки. Стол украшали стоявшие в центре три ярко-красных амариллиса в окружении зеленых сосновых веток, и Юлиус подобрал к ним сервиз с рисунком, изображающим россыпь цветов, и тканевые салфетки, которые Алисия когда-то привезла на виллу в качестве приданого. На них была вышита ее монограмма – буква «А», переплетенная с маленькой буквой «v» и «М». Алисия фон Мейдорн.

— Очень мило, Юлиус, – заметил Пауль. – Подождите с кофе, пока не придут дамы.

— С радостью, господин Мельцер.

Юлиус поставил кофейник обратно на подставку и поклонился. Он был старомоден, этот славный малый. Такой чопорный, лицо почти всегда неподвижно, словно ничто не могло его тронуть. Что ж, сказывалась прежняя работа в дворянском доме.

Пауль сел на свое место и посмотрел на часы. Было уже десять минут девятого – почему мама в последнее время всегда опаздывала к завтраку? Это раньше она жаловалась на непунктуальность семьи, а теперь и сама не соблюдала время приема пищи. Он откинулся назад и барабанил пальцами по скатерти.

«Что со мной? – подумал он. – Почему сегодня с утра такое плохое настроение? В конце концов, сегодня воскресенье, и месса начнется только в одиннадцать. Времени достаточно, чтобы спокойно позавтракать».

Но беспокойство не исчезло, и он понял, что это связано с детьми. Около двух часов Китти привезет их на виллу, и тогда он должен будет решить, что делать дальше. Он полночи размышлял об этом и строил разные планы, но в конце концов все отверг. Разочарование от последнего раза все еще было слишком горьким, тем более что он приложил столько усилий, чтобы найти то, что порадовало бы их обоих. Но Лео стоял перед печатным станком с прищуренными глазами, заткнув уши. А Додо, маленькая нахалка, измазалась черной краской, когда подошла слишком близко к печатному валику. Ему пришлось оттащить ее от станка, иначе она могла лишиться пальцев. Позже, когда они сидели в машине, он пытался объяснить им, что в будущем все машины будут работать на электричестве и что паровые машины на фабрике станут совершенно ненужными. Но детям это было неинтересно. Хотя они уже были достаточно взрослыми, чтобы понимать такие вещи. В свое время он был бы очень рад, если бы отец с детства познакомил его с процессами на фабрике.

— Почему бы тебе не устроить для них что-то приятное? – спросила Китти, когда забирала детей. – Сходи с ними в цирк. Или в кино. Или научи их ловить рыбу. Разве ты сам с друзьями не бегал к ручью на рыбалку?

Он попросил ее оставить свои предложения при себе. Цирк! Кино! Он что, был дежурным клоуном? В его намерения не входило добиваться расположения своих детей таким дешевым способом. Он отвечал за их развитие, его задачей было воспитывать их, задать курс на будущее. К тому же в Провиантбахе уже давно не было рыбы.