Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 195 – Анне Якобс

Следующие несколько минут Лизе было сложно перевести дыхание. Затем кто-то – Пауль? – повел ее вниз по ступеням наружной лестницы, и она села в машину. Клаус стоял на тротуаре и махал ей на прощание. Пожелал всего хорошего. Мари сидела рядом, держала руки на ее животе и улыбалась.

— Я чувствую это. Это схватки. Будет очень трудно, не так ли? Я рожу в машине, Мари?

— Нет. У тебя еще много времени.

— Но мне так больно… так больно.

— Дорогая, это пройдет. Взамен ты получишь самый замечательный подарок, который только может быть.

Мари нашла нужные слова, она знала какие. Лиза родит ребенка – чего она причитает? Разве она не мучилась годами, жалуясь Богу и всему миру на то, что не может забеременеть?

— О, Мари, ты, конечно, права.

Внезапно все предстало перед ней в радужном свете. Разве не Гумберт управлял машиной? Как здорово, что бедняге стало лучше и он снова может работать на вилле! А там, на вилле, была маленькая Герти, эта милая, находчивая девушка. Она сейчас приведет акушерку. И, конечно, мама будет рядом. Она позвонит Китти. Конечно, ее младшая сестра тоже должна быть рядом с ней, ведь она сама поддерживала Китти, когда родилась Хенни. Нет, с ней все будет хорошо. Просто несколько маленьких схваток. Это пройдет. Она просто ляжет в свою постель и будет ждать. Через час ребенок появится на свет. Максимум полтора часа. Может быть, это произойдет и быстрее. Она подумала о деревянной колыбели, которую мама принесла с чердака и которая теперь с новыми подушками и белым кружевным балдахином стоит в ее комнате.

— Тебе понравилась церемония? – спросил кто-то с иронией в голосе.

Пауль сидел рядом с Гумбертом на переднем сиденье, он повернулся и говорил с Мари.

— Нет! – коротко ответила Мари.

В ее голосе звучало пренебрежение. Было очевидно, что она хочет, чтобы ее оставили в покое. Но Пауля это не остановило. Он глубже надвинул шляпу на лоб, его глаза агрессивно сверкали.

— Нет? Я удивлен. Я был уверен, что ты тоже заинтересована в «благополучном разводе».

Лиза почувствовала, как напряглась рука Мари.

— Ты ошибаешься, – возразила Мари.

Гумберту пришлось остановить машину, потому что учительница переходила дорогу с группой учеников. Это были ученики гимназии Святого Стефана, они шли парами и держали свои школьные кепки, чтобы ветер не сорвал их с головы.

— Что ты имеешь в виду? – сердито спросил Пауль, когда машина поехала дальше. – Нынешнее положение вещей неприемлемо!

— Я ожидаю, что ты примешь меня такой, какая я есть!

Как все-таки Мари могла говорить. Лиза этого от нее не ожидала. Пауль, по-видимому, тоже не ожидал, потому что на мгновение замолчал и, казалось, задумался.

— Я не понимаю, что ты пытаешься сказать. Разве я когда-нибудь проявлял к тебе неуважение? Разве я плохо с тобой обращался? Что ты вообще хочешь от меня?

Тугая петля обвилась вокруг живота Лизы и стиснула так сильно, что она едва могла дышать. Она тихо застонала. Это было уже слишком. Боль была действительно сильной!

— Я хочу, чтобы ты признал меня дочерью моих родителей. Якоб Буркард был моим отцом. А Луиза Хофгартнер – моей матерью. И они не менее достойны уважения, чем Иоганн и Алисия Мельцер.

— Разве я когда-нибудь сомневался в этом?

— Да, сомневался. Ты оскорбил творчество моей матери, ты хотел спрятать ее картины на чердаке.