Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 192 – Анне Якобс

— Вы можете сесть там. Чтобы случайно не родить ребенка прямо в коридоре. Со всем этим беспокойством…

— Спасибо вам.

Мари сунула приветливому усачу несколько монет, после чего он отвесил глубокий поклон и открыл скрипучие двери.

— Туда, на скамью истца, пожалуйста. Не вперед, там сидят обвиняемые.

— Здесь жутко, – прошептала Лиза, садясь на твердую, как камень, деревянную скамью. Кругом стены, обшитые мрачными панелями, впереди темные деревянные стулья, узкие высокие окна, занавешенные шторами. Судья и заседатели возвышались на пьедестале, вероятно, чтобы следить за происходящим.

— Неуютно, ты права, – прошептала Мари. – И как здесь пахнет! Меня тошнит.

— Это мастика для пола, Лиза. И, возможно, масло, которым натирают деревянные скамьи.

Наверное, Мари была права. Но Лизе казалось, что она чувствует запах пыли от бесчисленных документов. Даже более того: в воздухе витала ненависть. Отчаяние. Месть. Триумф. Гнев. Горе. Шторы в этом зале были свидетелями несметному количеству трагедий. Деревянные панели стен впитали в себя несчастье.

— Держись, Лиза. Я с тобой.

Она почувствовала, как Мари обняла ее за плечи. Боже мой… да. Она сама хотела развода, и теперь ей придется пройти через это. Что с ней происходило? Наверное, это беременность сделала ее такой эмоциональной. Ребенок в животе не давал ей ни минуты покоя. Осталось всего несколько дней. Если она ничего не перепутала…

Вскоре появился судья, крупный, стройный мужчина с острой челюстью, который в своей длинной черной мантии выглядел как ходячая вешалка для одежды. Он отругал пристава за то, что тот раньше времени впустил дам, затем поприветствовал их недружелюбным кивком головы и положил стопку потрепанных папок на свой судейский стол. Появились еще два господина, также одетые в черное, последним вошел Клаус.

Он поздоровался, слегка поклонился и занял свое место на скамье подсудимых. Боже, как глупо выглядел весь этот театр! Словно в школе, где они всегда рассаживались по ранжиру. Лучшие ученики садились сзади. Слабые ученики – впереди, рядом с учителем. Она посмотрела на Клауса, который не мог в зале прикрыть шляпой свое израненное лицо и шрамы на голове. Они все еще выглядело ужасно, хотя волосы теперь частично скрывали шрамы. Судья тоже смотрел на Клауса, на его лице читались отвращение и сострадание. Сам Клаус, похоже, справлялся с любопытными взглядами. Он спокойно сидел на своем месте и наблюдал за происходящим.

Первым – к величайшему удивлению Лизы – выступил адвокат Грюнлинг. Его правая рука была согнута и висела на перевязи, левая была плотно обмотана бинтом у запястья.

— Дамы, позвольте мне сердечно поприветствовать вас. Господин Мельцер попросил меня вести это дело. Мое почтение, фрау Мельцер. Фрау фон Хагеман.

Лиза сначала ничего не поняла. Пауль нанял для нее адвоката? Почему он не сказал ей об этом? Зачем ей понадобился этот Грюнлинг? Ей никогда не нравился этот тип.

— Ничего не поделаешь, Лиза. Может быть, Пауль прав.

Началось представление. Бесконечные вопросы, на которые нужно было отвечать «да» или «нет». Клауса спросили, как произошла супружеская измена, и он охотно сообщил, что у него есть сын от молодой служанки.

— Таким образом, вы признаете себя виновным в супружеской измене?