Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 190 – Анне Якобс

— Что ж, если вы думаете, что у вас достаточно сил, вы могли бы помочь Юлиусу почистить автомобиль. Внутри и снаружи. В воскресенье господин Мельцер хочет взять детей на прогулку.

— С удовольствием.

Госпожа фон Доберн милостиво кивнула, еще раз взглянула на трех женщин, которые собирали уголь и черепки с пола кухни и сортировали их в два разных ведра, затем двинулась к выходу в сторону прихожей.

— Завтрак для госпожи Мельцер, госпожи фон Хагеман и для меня в восемь в столовой. Как всегда! – крикнула она через плечо.

Повариха подождала, пока она уйдет, затем достала из ящика тарелку с колбасой и ветчиной и поставила на стол перед Гумбертом.

— Интересно, куда она все это девает, – пробормотала она. – Завтракает одна в семь в комнате экономки, потом завтрак в восемь с госпожой. Обед в час с госпожой, позже кофе и пирожные с кремом, ужин с госпожой. После этого она идет на кухню и берет на ночь тарелку с нашего стола. И при том остается худой, как селедка.

— Некоторым просто везет, – тяжело вздохнула Августа, которая после последней беременности все еще была круглой, как бочонок, и, как говорится, набирала вес от одного взгляда на булочку.

— Нет, я не хочу выглядеть, как она, – сказала Герти. – Тощая как доска. А вместо головы вишневая косточка.

Смех наполнил кухню, и даже Дёрте, чье заплаканное лицо было измазано углем, веселилась вместе с остальными.

— Интересно, что будет в это воскресенье? – Повариха налила Гумберту кофе с молоком. – В последний раз они пробыли на моей кухне пять минут, и им пришлось сразу уйти. Отец хотел показать новый печатный станок на фабрике. А потом госпожа пила кофе с детьми и ела торт с кремом.

Эльза, которая обычно не любила говорить ничего плохого о своих хозяевах, с огорченным видом заметила, что бедному мальчику даже не разрешили прикоснуться к клавишам фортепиано.

— Конечно, – подтвердила Герти. – Уже на фабрике возникли неприятности. Это было видно, когда они вернулись. Господин выглядел очень сердитым и потом весь день больше не обращал внимания на детей.

Гумберт терпеливо ждал, пока Брунненмайер приготовит бутерброд с ветчиной и солеными огурчиками. Она делала это осторожно, как будто он был трехлетним ребенком. Сейчас ему было уже лучше, только ночами случалось обострение. Все слышали, как он бродил по коридору, иногда шел на кухню и прятался под большим столом. Там он чувствовал себя в безопасности, как сказала однажды Брунненмайер. Гранаты не могли повредить старый стол. Не было и летчиков, которые стреляли сверху из пулеметов.

— Бедные малыши, – пробормотал он, задумчиво жуя. – Почему он такой слепой, наш хозяин? Мальчик просто не любит машины. Но если он играет на фортепиано так хорошо, как вы говорите…

— Он мог бы выступать в Берлине. Как чудо-ребенок, – убежденно сказала Герти.

— В Берлине? Лучше бы не надо, – пробормотал Гумберт.

— Почему же? – с любопытством спросила Герти.

Но Гумберт был занят своим бутербродом с ветчиной и ничего не ответил. Он часто рассказывал о великом городе Берлине, о магазинах, кинотеатрах, многочисленных озерах, где можно купаться и грести на лодке. О городской железной дороге, Рейхстаге, триумфальной арке, даже о своей комнате. Он также рассказал о кабаре на Курфюрстендамм, оно было маленьким, туда помещалось всего пятьдесят человек, но они стояли в очереди, чтобы получить билет. В основном из-за него – но он этого не говорил. Так утверждала Брунненмайер.