Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 218 – Анне Якобс

За десять минут до отправления поезда Мари все еще не было видно, и его терзала страшная мысль, что она, возможно, решила отказаться от поездки. Что же ему тогда делать? Ну, теперь у него был адрес Йозефа Винклера, сапожника и младшего брата Себастьяна.

Лиза после долгих колебаний и множества вспышек гнева в конце концов дала его.

— И, пожалуйста, скажи ему, что этот визит не был моей идеей. Я не имею к этому никакого отношения и хочу, чтобы он это знал! – велела она Паулю.

Он поехал бы в Гюнцбург даже без Мари. Он был обязан ради своей семье. Но с Мари все было бы намного проще.

Как раз когда он собирался пройти на платформу, она появилась в зале. На ней было приталенное темно-красное пальто с меховым воротником, модная шляпка почти полностью скрывала лоб и глаза. Мари остановилась на мгновение и огляделась вокруг; узнав Пауля, быстро направилась к нему.

— Доброе утро. Нам нужно спешить, не так ли?

— Конечно.

Они быстро направились к платформе, время от времени их разделяли проходящие мимо путешественники. Когда они поднимались на перрон, можно было увидеть пар локомотива, обволакивающий переднюю часть поезда.

Проводник в форме услужливо поприветствовал их и проверил билеты:

— Два вагона вперед, господа. Пожалуйста, будьте внимательны при посадке…

Шесть мест в их купе были свободны, только оставленная утренняя газета указывала на то, что один из пассажиров, который отправился в путь еще до них, сошел с поезда в Аугсбурге.

— Ты предпочитаешь сидеть по направлению движения? – вежливо спросил Пауль.

— Мне все равно. Садись, как тебе нравится.

Она уже сняла пальто, прежде чем он успел ей помочь, затем демонстративно села против направления движения, а он занял оставшееся место. Двери вагона закрылись, начальник поезда пронзительно свистнул, беловатый пар с шипением превратился в серый дым и окутал платформу и соседние здания. Сразу после этого поезд тронулся в путь.

Мари не сняла шляпу, поэтому почти не было видно ее глаз, только рот и подбородок. Особенно смущал Пауля ее рот. Он не был накрашен, губы были мягкими, только слегка потрескались от холода, верхняя губа имела изгиб в форме сердца. Он слишком хорошо знал, каков этот рот на ощупь, и это было пыткой – не иметь возможности прикоснуться к нему.

— Лиза очень сердилась?

Ему пришлось оторваться от своих фантазий, прежде чем он смог ответить.

— Да изрядно, мне придется объявить господину Винклеру, что она непричастна к нашему визиту.

Он улыбнулся, но Мари оставалась серьезной. Она пыталась дозвониться до Лизы – к сожалению, безуспешно.

— Экономка не передала ей о моем звонке.

Это был упрек, вероятно, не без оснований. Тем не менее он раздражал его. Неужели им снова придется ссориться? Неужели нельзя общаться друг с другом дружелюбно или по крайней мере вежливо во время этого короткого путешествия?

— Мне очень жаль. Я обязательно поговорю с ней.

Теперь Мари улыбнулась. Весело и в то же время немного злорадно, как ему показалось.

— Не нужно. Я ясно сказала ей, что о ней думаю.

Он кивнул и решил не углубляться в эту тему. В настоящее время госпожа фон Доберн отчаянно боролась за свое положение на вилле, которое полностью зависело от мамы. Лиза стала ее врагом, и в этом ее, безусловно, поддерживали Китти и, разумеется, Мари, а прислуга был против нее с самого начала. Паулю было жаль Серафину, потому что наверняка рано или поздно она проиграет эту борьбу. Тем не менее все в нем противилось идее уволить ее. Это было бы уступкой Мари, а он, несмотря на всю свою любовь и тоску, был не из тех мужчин, которые будут идти на поводу у жены.