Книга Непокорная фрау Мельцер, страница 262 – Анне Якобс

— Мари! Иди к нам. Сейчас будет вступительная речь, – позвала Лиза.

Она протиснулась сквозь толпу и поприветствовала обоих. Лиза сумела влезть в платье небесного цвета, которое Мари сшила для нее много лет назад. На Себастьяне был все тот же костюм от Иоганна Мельцера-старшего.

— Не правда ли, он выглядит хорошо? Будто сшит для него. Было бы так жалко, если бы этот замечательный костюм навсегда исчез в маминых закромах, не так ли?

— Это правда. Думаю, папа был бы доволен.

Себастьян криво усмехнулся – вероятно, в этом наряде он чувствовал себя весьма неуютно. Как странно, в некоторых вещах он был упрям и неисправим, а потом ради Лизы делал многое, что, конечно, давалось ему нелегко.

— Несколько недель назад госпожа директриса Вислер выжала меня как лимон, – с улыбкой заметила Мари. – Она приложила огромные усилия, чтобы подготовить вступительную речь.

— Ну, я так волнуюсь.

Мари заметила Китти – яркое белое пятно среди толпы. Она помахала кому-то, ее волосы упали со лба, когда она запрокинула голову и громко прокричала поверх голов окружающих:

— Начинаем! Выход! Удачи!

Перед большой картиной в центре зала – абстрактным изображением сурового, покрытого снегом горного мира – вокруг фрау директрисы Вислер образовалось свободное пространство. Она стала еще пышнее, ее волосы были тщательно окрашены, но свободно свисающее светло-зеленое платье нелестно подчеркивало ее фигуру.

— Мои уважаемые, дорогие любители искусства! – раздался ее громкий голос. – Мои дорогие друзья. Я имею честь…

Она театрально раскинула руки, и господин в темном костюме отделился от толпы, чтобы встать рядом с ней.

— Благодарю вас. – Пауль Мельцер слегка поклонился в ее сторону. Затем он обратился к удивленной публике:

— Мои дорогие друзья, вы, без сомнения, удивитесь, услышав из моих уст похвалу в адрес художницы Луизы Хофгартнер. Позвольте мне объяснить…

Мари в недоумении смотрела на это явление, которое на самом деле могло быть лишь плодом ее воображения. Разве один бокал шампанского мог так ее опьянить? Это не мог быть Пауль, который так естественно стоял перед людьми и собирался произнести речь.

— Связь между семьей Мельцер и Луизой Хофгартнер возникла много лет назад, за это время произошло много хорошего и плохого, и сейчас я говорю перед всеми вами, что художница Луиза Хофгартнер является членом нашей семьи. Она не только мать моей любимой жены Мари – она также моя теща и бабушка наших детей.

Это был он. Ей ничего не померещилось, и она не была опьянена шампанским. Там, перед голубоватыми снежными горами, стоял Пауль и при всех говорил о Луизе Хофгартнер. Он говорил то, в чем не хотел даже признаваться ей одной. Мари почувствовала легкое головокружение, ее ноги вдруг внезапно отнялись, и Себастьян Винклер вовремя схватил ее за руку, чтобы поддержать.

— Разве я тебе не говорила? – прошептала Лиза. – Как хорошо, что мы их еще застали.

— Желаете сесть? – тихо спросил Себастьян.

Мари взяла себя в руки. Бесчисленные посетители повернулись к ней, пронзая любопытными взглядами.

— Все в порядке. Большое спасибо.

«Все это было заранее спланировано, – подумала она. – Они все это знали. Даже Китти. Что они задумали?»

— Юная Луиза Хофгартнер родилась в Иннинг-ам-Аммерзее и отправилась в Мюнхен, где проучилась год в Художественной академии, но, однако, не чувствовала себя как дома. Многочисленные поездки в сопровождении мецената привели ее в Европу; в Париже она встретила Якоба Буркарда, своего будущего мужа.