Онлайн книга «Девушка с характером»
|
Утренняя месса в Максимилианкирхе началась в шесть, на улице было темно, лишь редкие дуговые да электрические лампы на некоторых магазинах освещали дорогу. Мари около получаса шла пешком, чтобы успеть к началу, по возвращении надеясь незаметно пробраться к себе на четвертый этаж. Она никому не рассказывала о своем необычном походе в церковь, иначе пересудам не было бы конца. Что камеристка Мари забыла в церкви в такую рань? Небось пошла замаливать страшные грехи. Муки совести замучили. Или вообще к любовнику? Особенно изобретательной по части сплетен была Августа. Высокие побеленные стены церкви затуманились от чада ладана, который постепенно достиг и заднего придела. Мари был неприятен этот запах, и она старалась дышать неглубоко. Встали на колени для причастия. Один из троих сонных министрантов позвонил в алтарный колокольчик, и Мари сквозь дым увидела его преподобие Лейтвина; причащаясь, он съел облатку и отпил из позолоченной гравированной чаши. Мари почему-то стало нехорошо то ли от ладана, то ли пустой желудок давал о себе знать. Возможно, от мысли, что этот человек много лет назад последний раз причащал ее мать. Она собралась с силами, к счастью, наконец раздали дары и зазвучал орган, оповещавший конец службы. Его преподобие и министранты удалились в сакристию, смиренные прихожане – почти все они были женщины преклонных лет – поднялись, потеплее закутались в пальто и шали, поправили головные платки. На улице дул ледяной ветер, неся с собой снег, и путь домой обещал быть нелегким. Мари подождала, пока церковь опустела, у алтаря быстро перекрестилась на образ Марии и пошла влево, вслед за священником и министрантами. Между скамейками хлопотала служительница – дородная, страдающая одышкой женщина; она собирала оставленные молебники и ставила их в специальные деревянные ящики. Мари повезло: она застала отца Лейтвина в тот момент, когда он собирался уходить. Он обернулся на негромкое приветствие и, нахмурившись, оглядел Мари. Разглядеть ее он не мог, потому что лампу уже затушил, а свечи на алтаре задула служительница. Он не помнил, чтобы эта хорошо одетая женщина раньше приходила на утреннюю литургию. — Чем могу служить? — Я… я бы хотела заказать заупокойную литургию, ваше преподобие. Он было подумал, что она явилась для исповеди. Бывало, здесь исповедовались молодые женщины из других общин, не доверявшие своему священнику. Ну что ж, пусть будет заупокойная литургия. — За кого мне помолиться? — За мою мать. Луиза Хофгартнер, умерла шестнадцать лет тому назад в Нижнем городе. Вспомнил ли он? Мари внимательно следила за лицом священника, который вернулся в сакристию и зажег на столе газовую лампу. — Ты не Мари Хофгартнер? — Это я, ваше преподобие. Он поманил ее ближе, снял очки и оглядел с ног до головы. — Как изысканно ты одета, Мари. Я бы тебя не узнал. — Но вы помните меня? — Конечно. Я часто видел тебя в приюте. Ты ведь у Мельцеров служишь теперь? Кухаркой? Или я ошибаюсь? — Камеристкой. Он посмотрел отчужденно, медленно надел очки, сомневаясь в ее словах. Ни одна кухарка за столь короткий срок не могла дослужиться до камеристки. — Камеристкой. Смотри-ка, быстро. Еще до Рождества ты работала на кухне… У Мари не было желания обсуждать с ним этот вопрос. Но интересно, что Лейтвин был в курсе ее дел. С чего бы? |