Книга Девушка с характером, страница 231 – Анне Якобс

Мари медленно подошла ближе, рассмотрела прямоугольный мраморный бордюр, три бегонии, кустик незабудок, усы плюща, обвивающие серый камень. Буквы почернели от влаги и почти не читались.

Здесь покоится

ЯКОБ БУРКАРД,

конструктор

28.2.1857-29.1.1895

Отец. Ей не довелось с ним познакомиться, но она может хотя бы постоять у его могилы. Это было горестно, но одновременно приносило избавление. Вещи обрели порядок, все вопросы и сомнения остались в прошлом – здесь лежал ее отец, здесь он обрел свой вечный покой. Она тихо плакала и чувствовала, как тоска понемногу отступает.

Лейтвин стоял молча, не мешал и не пытался утешить. Только когда она наклонилась к могиле положить розы, которые принесла с собой, пастор прервал молчание:

— Господин Мельцер делал ежегодные пожертвования администрации кладбища. Могила, как видишь, ухожена.

Мари разложила розы и не ответила. Разумеется, господин Мельцер не скупился, жертвовал и на сиротский приют – мог себе позволить. Но привел ли он на могилу Якоба Буркарда его дочь? Наоборот – старался держать ее подальше.

— Знаю, что не бог весть. – Лейтвин правильно истолковал молчание Мари. – Но это свидетельствует о том, что совесть на него давила. Он любил твоего отца, и эта смерть подкосила директора.

Мари была далека от того, чтобы сочувствовать Иоганну Мельцеру. Он исповедовался лишь перед лицом приближающейся смерти, поскольку боялся вечного проклятия за свои грехи. Возможно, Лейтвин немного помог, объяснил, что покаянное признание нужно делать в присутствии Пауля и Мари.

Понять священника было не так легко, но Мари для себя решила, что ему важна не только небесная, но и земная справедливость. Именно поэтому и обратилась к нему в минуту отчаяния, и он предоставил ей убежище, отдал одну из чердачных каморок в своем доме, чтобы она спокойно могла там подумать и прийти в себя. Два дня и две ночи она провела в одиночестве, только время от времени экономка стучала в дверь и в своей грубоватой манере говорила, что принесла поесть. Она была странным человеком, резким, отталкивающим, всегда казалось, что ей мешаешь. И все же она добросовестно три раза в день приносила Мари полный поднос еды.

— Господи, даруй усопшему вечный покой и воздай ему за добрые дела в Судный день, когда праведники воскреснут во Иисусе Христе. Аминь, – произнес над могилой его преподобие.

Мари поднялась с колен, сложила руки, пока Лейтвин молился за ее отца, которого сам же и похоронил здесь девятнадцать лет назад.

— А моя мать? – спросила она потом. – Она тоже похоронена здесь?

— Да. Но в другом месте.

Лейтвин повел Мари обратно, мимо великолепных надгробий уважаемых семейств, похожих на узкие триумфальные колонны или трехчастные алтари, украшенные ангелочками и скорбящими святыми. Разве смерть не уравнивала всех? Но было заметно, что и после смерти между состоятельным депутатом городского собрания и простым сапожником или закройщиком гигантская пропасть.

Они пошли мимо часовни Святого Михаэля на другую сторону кладбища. Под белой аркой кладбищенских ворот показались две пожилые женщины. Тихо переговариваясь, они несли корзины с цветами и садовыми инструментами. Каменный колодец был запружен слетевшимися к воде воробьями, рыжей стрелой юркнула и побежала вверх по буковому стволу белочка. Пастор остановился на лужайке у ограды. Здесь не было ни ухоженных могил, ни мраморных бордюров, ни пестрого цветочного покрова. Лишь небольшие надгробия вдоль побеленной стены, среди которых встречались даже неотесанные камни с одним лишь именем.