Онлайн книга «Девушка с характером»
|
— Там их нет… Пауль сжал губы и разочарованно выдохнул. Если бы у них получилось открыть, это было бы слишком большой удачей. — Что ты делаешь? — Не смотри. Когда девушка раздевается, нельзя смотреть! Он перестал что-либо понимать. Почему его милая Мари вдруг расстегивает блузу? Она решила раздеться прямо здесь, среди мокрых бумажек и битого стекла? Когда в любой момент может войти кто-то из семьи или персонала? — Вот. Попробуй этим. Она вытянула из корсажа маленький ключик. Серебряный ключик, который она носила на цепочке на шее. Сколько еще у нее тайн от Пауля? — Ключ подходит. Но повернуть не получается. Подожди, нет, там, видимо, немного заржавело. Получилось! Когда деревянная дверка открылась, изнутри полилась вода, а из отсека вывалились длинные бумажные рулоны. Толстые и тонкие, некоторые обернуты в коричневую бумагу, другие без обертки, только перехваченные шнурком. — Это… это… — Чертежи, которыми так хотел завладеть твой отец, – тихо пояснила Мари. – Этот письменный стол, видимо, принадлежал моей матери. Твой отец, ничего не подозревая, годами хранил их у себя под боком. 56 Директору Мельцеру пришлось подождать, пока утихнет всеобщий гомон, чтобы начать торжественную речь. Вопреки опасениям день выдался ясным, терраса и парк поместья украсили вазонами с цветами, между ними расставили небольшие диваны, барные стойки, воткнули зонтики от солнца. Гости прохаживались, общались, обменивались любезностями и сплетнями; дамы демонстрировали новинки летнего гардероба, на мужчинах были светлые костюмы и соломенные шляпы. Те, кому хотелось поиграть в крокет – одно из британских развлечений, ставшее модным и здесь, мог сделать это на лужайке слева от парковой зоны, там же располагалась игровая площадка для детей. О малышах заботилась нанятая на этот вечер воспитательница заводского детского сада, а некоторые гости привели с собой собственных нянь. — Дорогие наши гости… Большинство гуляющих по саду все же удалось собрать на террасе; для пожилых поставили стулья; молодежь, чтобы лучше слышать, расположилась на каменном бордюре рядом с цветочными ящиками. В глубине сцены колыхался импровизированный бархатный занавес: за ним до сих пор шли интенсивные приготовления. — Мои дорогие гости, – повторил Иоганн Мельцер, после чего гул голосов резко стих. Еще перешептывались, в буфете стучали тарелками, где-то упал и разбился бокал, и один из приглашенных официантов появился с совком и веником убрать осколки, чтобы никто не порезался. — Для меня большая радость видеть вас здесь… Голос Мельцера, немного тусклый поначалу, обрел теперь твердость. Он был почти тем Мельцером, которого все знали, хотя и заметили, как он осунулся, особенно лицо красноречиво говорило о недавно перенесенной болезни. — …небо к нам благосклонно, и это означает, что наш традиционный летний праздник в этом году пройдет под знаком любви и будущего семейного счастья. Алисия дала знак Гумберту, чтобы он на всякий случай придвинул стул ее мужу по возможности незаметно, конечно. Гумберт сообразил прикрыть стул подаренной Китти цветочной гирляндой, как будто с целью продемонстрировать гостям прекрасное цветочное подношение. И вообще цветы были повсюду, можно было подумать, что каждый явился на праздник со своим букетом. Не все, кого позвали, пришли: кто-то занимался приготовлениями к летнему путешествию, а кто-то уже уехал. Из тех, кто в прежние годы охотно приезжал на виллу, были такие, кто не принял приглашения из-за болезни или в силу важных обстоятельств. Среди них, к сожалению, – бургомистр и несколько членов городского совета. Обручение Мельцера-младшего с бывшей камеристкой, как и ожидалось, не всем пришлось по вкусу, люди боялись себя скомпрометировать. |