Книга Девушка с характером, страница 249 – Анне Якобс

— Что стряслось, лентяи? – проворчала она, не глядя на Мари. – Когда-то тут помогал Роберт, он бы вам ноги повыдергивал, можете мне поверить…

И только потом заметила, что перед ней стоят не лакеи, а Мари. Она оставила половник и уперла руки в боки.

— Госпожа фрейлейн Мари! – произнесла она полусвирепо-полунасмешливо. – На кухне господам не место. Она для прислуги!

Гумберт протиснулся мимо Мари, чтобы отнести в буфет два блюда со сладкими ореховыми треугольниками и миндальными сладостями. Он тоже встал как вкопанный, вслед за ним пришла Ханна с подносом, полным грязных тарелок и пустых бокалов.

— Мари! – просияв, закричала она. – Ах, Мари, как же мне тебя не хватает!

— Замолчи! – прикрикнула на нее повариха. – Теперь ты должна говорить «госпожа фрейлейн». Наша Мари теперь на вилле молодая госпожа!

В ее последних словах звучало столько гордости. Она сказала «наша Мари». После всех оценивающих и недобрых взглядов их высокоблагородий проявление такой верности было очень приятно.

— Как это на кухне господам не место? – смеясь, заметила Мари. – Даже если я «госпожа фрейлейн», я могу прийти к вам и посмотреть, все ли хорошо.

— Но так, чтобы не говорить мне под руку, фрейлейн, – предостерегла ее Брунненмайер.

— Я и раньше так не делала.

— Ну тогда я согласная!

Мари посторонилась, пропуская Гумберта, и поняла, что только мешает. Эльза вместе с двумя камердинерами вытаскивала в парк фонари и факелы – в надвигающихся сумерках огни создадут празднику романтическую атмосферу. Пришли музыканты, Алисия указала им на террасу, где они будут музицировать во время танцев. Мари решила пару минут побыть в комнате Китти, перед тем как подвергнуться очередному испытанию. Китти научила ее нескольким основным бальным танцам, в первую очередь – вальсу, который дался Мари легко, польке и галопу. Китти сказала, что поскольку на террасе ни коллективных танцев, ни французской кадрили, ни контрданса, скорее всего, не будет, трудностей возникнуть не должно.

И кроме того, у Мари была природная грация, и этого было достаточно.

На третьем этаже, к счастью, было очень тихо. Лишь несколько девушек, все подруги Элизабет, они занимали туалетные комнаты и оживленно обсуждали свое удачное выступление. Мари хотела юркнуть в комнату Китти, но тут услышала знакомый мужской голос:

— Кто-нибудь знает об этом?

Голос принадлежал Клаусу фон Хагеману. Но что он делал здесь, в туалетной комнате?

Подслушивать чужой разговор было неприличным. Но Мари задержалась в холле. Не Августа ли с ним?

— Никто, кроме Густава. Ему я должна была сказать.

— Но почему?

Вопрос молодого человека прозвучал нервно. Он говорил сдавленным голосом, который, однако, было отчетливо слышно:

— Потому что он мой муж, от него у меня нет тайн. И потому что иначе он бы удивился, откуда у меня деньги…

— Тогда позаботься о том, чтобы он молчал. Я не хочу скандала.

— Ну а как вы думаете? Это нам самим бы только навредило. Деньги-то нам нужны.

Мари услышала длинное проклятие.

— Был бы мальчик, я бы взял его. Но девочку…

— А мне девочка в самый раз, Густав еще наделает мальчиков…

Возможно ли в такое поверить? Эта проходимка выклянчила себе у жениха Элизабет содержание на их ребенка. Мари поспешила закрыть за собой дверь комнаты Китти, она не хотела, чтобы лейтенант увидел ее в холле.